Ведьма в читальном зале

Глава 14

Жизнь Марии обрела новый ритм, который можно было сравнить с учащённым сердцебиением испуганной и одновременно обрадованной птицы. Дни теперь чётко разделялись не просто на работу и дом, а на две реальности: привычную, обыденную; и тайную, насыщенную до краёв, требующую полной отдачи. В этой второй реальности у неё появился не только строгий, опытный наставник, но и… невероятно любопытный стажер с техническим складом ума.

Илья, к величайшему удивлению Марии, воспринял открывшуюся мистическую изнанку мира не с паникой или отрицанием, а с жадным любопытством компьютерщика, столкнувшегося с новой, гениально устроенной операционной системой. Его прагматичный и аналитический ум искал закономерности, причинно‑следственные связи и внутреннюю логику даже в самых элементарных проявлениях магии. Он то и дело доставал блокнот, записывал наблюдения, задавал вопросы, и каждый ответ будто подбрасывал ему новые идеи для размышлений.

Их первое официальное занятие состоялось в том же пропитанном лавандой кабинете Валентины Сергеевны. Уже после того, как последний читатель ушёл, а тяжёлые двери библиотеки были заперты на все замки, оставив за собой лишь лёгкий шорох страниц, они собрались у стола наставницы.

В комнате царил полумрак, рассекаемый лишь пламенем восковой свечи. Огонёк дрожал, отбрасывая на стены пляшущие тени, будто сам воздух наполнялся невидимыми сущностями. На столе, отодвинув в сторону кипы пыльных папок, Валентина Сергеевна расставила четыре простых, но значимых предмета: зажжённую восковую свечу; небольшую хрустальную чашу с чистой водой; горсть тёмной, пахнущей полем земли в керамической миске; пустой, тонкостенный стеклянный колокол.

— Магия, деточки, — начала Валентина Сергеевна, и её голос звучал как у профессора, читающего вводную лекцию, — это не нарушение законов мироздания. Это доверительный разговор с ними на их собственном, древнем языке. Стихии — это самый что ни на есть фундамент, алфавит языка магии. Прежде чем строить стены замков или произносить сложные заклинания, нужно познакомиться с кирпичиками. Сегодня мы попробуем подружиться с воздухом.

Мария невольно сглотнула. Сердце билось чаще, чем обычно, а ладони слегка вспотели. Она всё ещё чувствовала себя неловко, как ученица на экзамене, под пристальным, заинтересованным взглядом Ильи.

— А почему именно с воздухом? — тут же спросил Илья, разглядывая стеклянный колокол, в котором ничего не было. Его пальцы непроизвольно потянулись к блокноту, будто он уже готовился записывать наблюдения.

— Потому что, в отличие от своих собратьев, он не обожжёт вам пальцы, не зальёт пол и не засыплет глаза песком, если у вас что‑то пойдёт не так с первого раза, — сухо, но не без доли иронии ответила библиотекарша. — И потому что он самый неосязаемый, а значит, учит чувствовать кожей, душой, а не полагаться на зрение. Что, согласитесь, полезно. Мария, закрой глаза, пожалуйста.

Мария повиновалась.

В тот же миг мир вокруг словно сузился до точки: до биения собственного сердца, тёплого дыхания, едва уловимого запаха воска и лаванды. Она почувствовала, как под веками пульсирует свет свечи, а где‑то вдали, за стенами библиотеки, город продолжает жить своей жизнью: шумят машины, хлопают двери, смеются люди. Но здесь, в этом кабинете, время текло иначе: медленнее, гуще, насыщеннее.

«Что я должна почувствовать? — пронеслось у неё в голове. — Воздух… он везде. Он касается меня, проникает в меня, наполняет меня. Но как его ощутить осознанно?»

— Дыши. Но не просто механически вдыхай и выдыхай, — голос Валентины Сергеевны звучал настойчиво. — Почувствуй воздух. Ощути его прохладу на вдохе, едва уловимое тепло на выдохе. Представь, что твоё сознание, твоё намерение — это нечто лёгкое, что ты выдыхаешь вместе с этим воздухом. Теперь… попробуй коснуться этим намерением, этим выдохом, пламени свечи. Не задуть его. Именно коснуться. Поприветствовать. Почувствовать его жизнь.

Мария изо всех сил сосредоточилась. Она пыталась представить, как её дыхание, наполненное волей, выходит за пределы тела и нежно, как перо, касается дрожащего, живого язычка пламени. Но чем сильнее она старалась, тем больше напрягалось всё её тело, а дыхание сбивалось. Мышцы плеч сковало, ладони вспотели, а в груди нарастало разочарование.

«Почему не получается? — пронеслось в её голове. — Я ведь чувствую воздух, чувствую пламя… Но между нами словно стена».

Свеча горела ровно и спокойно, будто насмехаясь над её усилиями. Мария сжала кулаки, пытаясь сдержать досаду.

— У неё получается! — вдруг воскликнул Илья, нарушая тишину. Его голос прозвучал как гром среди ясного неба. — Смотрите! Пламя качнулось!

Мария тут же открыла глаза. Пламя и правда слегка колыхалось, но это было настолько незначительное движение, что его легко можно было списать на естественную циркуляцию воздуха в комнате.

— Это просто сквозняк, — с разочарованием вздохнула она, опуская плечи. Её голос дрогнул, а в глазах мелькнула тень отчаяния.

— Нет, — возразила Валентина Сергеевна. Она подошла ближе, её узловатые пальцы с неизменными перстнями легко коснулись плеча Марии. — Это самое первое, робкое начало. Ты пытаешься слишком сильно, Машенька. Ты толкаешь, а нужно… пригласить. Воздух не любит грубой силы и натуги. Он любит лёгкость, парение, игру. Попробуй снова. Но на этот раз не концентрируйся на результате. Просто играй с ним. Ты же рассказывала о своих магических победах. Там ты чувствовала сердцем, попробуй так же и сейчас.