Ведьма в читальном зале

Глава 18

Звонок Ангелины прозвучал в тишине квартиры подобно похоронному колоколу, вибрация телефона отозвалась ледяной дрожью в груди. Мария, чьи нервы и без того были натянуты до предела после истории с Ильей, метнулась к телефону на тумбочке, пульс бешено застучал в висках об бега из зала до спальни. Не думая, она схватила свою старую кожаную сумку, набитую странными для постороннего глаза предметами, и, не забыв окликнуть Луну, бросилась в бутик. Внутри женщины все сжалось в тугой, болезненный комок предчувствия.

Мария толкнула дверь «Флорариума» и замерла на пороге.

Воздух ударил в лицо густой, сладковато‑гнилостной волной, от которой перехватило дыхание. Казалось, будто кто‑то смешал аромат свежесрезанных цветов с запахом тления, превратив симфонию жизни в кошмарную какофонию.

То, что она увидела, переступив порог, оказалось на порядок хуже самых мрачных её ожиданий. Картина будто была вырвана из кошмарного сна.

Роскошные букеты, ещё вчера полные жизни, теперь стояли чёрные и безжизненные. Их лепестки, некогда яркие и упругие, стали хрупкого угольного цвета, словно растения на мгновение сунули в адское пламя. Но огня не было только обугленная, издающая зловоние плоть растений. Стебли ломались от малейшего прикосновения, осыпаясь пеплом на пол.

Стеклянная витрина, ещё утром сиявшая кристальной чистотой, теперь была покрыта густой паутиной трещин. Они расходились от единого эпицентра, будто невидимый кулак ударил изнутри, раздробив прозрачность на тысячи осколков сдерживаемого крика.

В центре этого опустошения металась Ангелина. Её обычно румяное, живое лицо стало бледным, как свежевыбеленное полотно. Руки беспомощно вздрагивали, то хватаясь за увядшие стебли, то бессильно падая вдоль тела. В глазах стояли слёзы, как льдинки, в которых отражался весь ужас происходящего.

— Он идёт по списку, — хрипло, почти беззвучно прошептала Мария.

Слова давались тяжело, она проталкивала их сквозь липкий, густой воздух, пропитанный знакомой, отвратительно‑приторной энергией Виктора. Эта энергия витала в пространстве густым смогом, обволакивая лёгкие липкой пеленой, проникая в каждую клеточку тела.

Сначала Илья, теперь ты, — пронеслось в голове. Он методичен. Он знает, куда бить. Знает, что для нас важно.

— Ангелина… — Мария сделала шаг вперёд, но запнулась о вазу, рассыпавшуюся под ногой чёрным прахом. Звук был тихим, но в тишине он прозвучал как выстрел.

Ангелина вздрогнула, резко обернулась. Её взгляд, мутный от слёз, сфокусировался на Марии.

— Это он? — голос Ангелины дрожал, но в нём уже пробивалась искра гнева. — Это Виктор?

— Да, — коротко ответила Мария, сжимая кулаки.

*****

Очистка бутика превратилась не в уборку, а в изнурительную битву с незримым противником. Воздух всё ещё дрожал от остаточной тьмы, невидимые нити сквозили между стеллажами, цеплялись за пальцы, пытались затуманить разум.

Мария двигалась по залу с сосредоточенной грацией воина. Её движения были точными, ни одного лишнего жеста. Она рассыпала соль по углам, чертила защитные знаки дрожащими от напряжения пальцами, зажигала свечи. Живой, трепещущий огонёк каждой из них пожирал мрак, отвоёвывая сантиметры пространства.

Так. Ещё немного. Не поддаваться усталости. Не давать страху проникнуть внутрь.

Она мысленно направляла потоки воды и воздуха, представляла, как прозрачная волна смывает сгустки тёмной энергии, как вихрь рассеивает ядовитый туман, клубящийся в воздухе. Пот стекал по вискам, но она не смела остановиться.

Луна двигалась рядом осторожно, словно сапёр на минном поле. Её нос улавливал самые опасные очаги порчи: там, где энергия сгущалась до почти осязаемой вязкости. Кошка указывала на них тихим мяуканьем или вздыбленной шерстью, и Мария знала: там нужно усилить защиту.

Ангелина и подоспевший Илья работали в другом конце зала. На руках плотные перчатки, лица сосредоточенные, почти суровые. Молча, с ожесточённой решимостью, они выносили почерневшие цветы, хрупкие останки былой красоты, превратившиеся в пепел. Каждый стебель ломался с тихим хрустом, будто шептал прощальные слова.

Илья вскрывал окна, одно за другим. Свежий ветер ворвался внутрь, принося с собой запах снега и далёких лесов. Он разгонял застоявшийся воздух, выдувал последние клочья тьмы, наполнял пространство новой жизнью.

— Ещё немного, — прошептала Мария, чувствуя, как ноги становятся ватными. — Мы почти у цели.

Она сосредоточилась на последнем очаге тьмы, густом, почти осязаемом сгустке в центре зала. Закрыла глаза, представила, как её свет, чистый, белый, непоколебимый, проникает внутрь, выжигает скверну, возвращает пространству первозданную чистоту.

Сгусток дрогнул.

Затрепетал.

Начал рассеиваться, словно туман под утренним солнцем.

И вдруг — тишина.

Ветер шелестел занавесками, свечи горели ровно, без дрожи, а в воздухе пахло не тлением, а свежестью.

Когда последний клочок тёмной, вязкой энергии был выжжен, друзья замерли посреди опустошённого бутика.

Тяжело дыша, как бегуны после изнурительного марафона. Плечи опущены, руки дрожат, в глазах усталость, но в сердцах тихая победа.