Ведьма в поисках демона, или Зеркало его души

Глава 2

Вскоре баб Нюра принесла мне рюкзак из плотной ткани, весь потрепанный в пыли и грязи, но целый.

— С тобой в малиннике был, — сказала она.

Расстелила бумагу на лавке у двери, поставила сумку туда.

— Я пойду по хозяйству, а ты пока посиди, подумай, как быть дальше.

Меня оставили одну, выйдя и плотно закрыв тяжелую на вид дверь.

Почему-то не решалась подходить к вещи. Вместо этого прошлась по избе с белой каменной печью в центре.

Низкая дверь с высоким порогом, справа широкая лавка, слева за шторкой умывальник, хлопковые белые полотенца висят рядом, вдоль печи еще лавка. Небольшая кухня, но занимает целую сторону печи. Потом снова шторки, это уже комната.

Комната угловая, две одинаковые кровати, одна у печи, другая в углу. Между двух окон, у стены шкаф с завешенным зеркалом, в другом углу комод, накрытый кружевной большой салфеткой. А у другой стены, опять же между окон, круглый стол, накрытый белой скатертью. Вокруг него четыре стула с цветными кругами на сиденьях.

Дальше, напротив четвертой стены печки, что-то вроде тонкой стены и проход, прикрытый цветными шторками.

Со стороны комнаты на стене были прикреплены большие рамы с фотографиями, некоторые постановочные, некоторые из жизни. Старинные и цветные.

Назначение многих вещей я не знала, но только стоило мне коснуться их, как приходило понимание что это и для чего нужно.

Поняв это, я обошла вокруг печи еще раз.

Дом жил, мои босые шаги утопали в его тихих шорохах и чуть слышных скрипах.

Вернувшись к рюкзаку второй раз, все же решилась посмотреть его содержимое.

Устроилась рядом на лавке и взглянула в окно.

Там уже во всю светило солнце, а баб Нюра бодро шла с тяжелым ведром в одну из пристроек.

Из окна было видно высокое крытое крыльцо, дорожки из досок, что вели к забору с калиткой.

А дальше вид на небольшую деревню, спускающуюся с холма вниз к реке.

Вздохнув, открыла рюкзак и стала доставать его содержимое.

Первым попался странный предмет похожий на квадратную рамку для фото или зеркало с подвеской внизу. С одной стороны, он блестел и переливался, маня витиеватым узором, украшенным белыми прозрачными камнями по углам и словно вращающимся миром в центре. Рассмотрев внимательно рисунки, почувствовала недовольство от того, что мир серый. Будто он должен был быть другим. Обратная сторона зеркала была совсем мутной и в пыли. Попыталась очистить рукавом. Потом вспомнила, что хозяйка платья не я и еще себя отругала. Вот только успеха это все не возымело, зеркало осталось таким же.

Отложив вещицу в сторону, так и не поняв ее назначения, полезла дальше изучать содержимое рюкзака.

Вскоре рядом со мной лежал паспорт на имя Росор Анны Римировны, кошелек с пластиковыми картами, телефон с зарядным устройством, ключи и приличная пачка денег.

Больше в рюкзаке не было ничего.

Перебирая эти предметы, я не чувствовала от них никаких эмоций, только понимала назначение.

Засмотрелась на картинку на газете. Прикоснулась к пожелтевшей бумаге. Отдернула руку по скрип входной двери.

В избу, кряхтя, вошла баб Нюра.

Осмотрев меня, она присела рядом, тяжело дыша заговорила:

— Вспомнила, что-нибудь?

— Меня Анна зовут, — улыбнувшись ответила я.

— Аннушка, значит. А еще?

Я опустила голову и отрицательно покачала ею.

— Я тоже обдумала все. Давай ты пока у меня останешься. А как разберешься в себе…

— А как же? Я Вам и так должна за спасение. Вот, возьмите, — протянула старушке деньги.

— Анечка, — засмеялась она. — Твоя жизнь, конечно, бесценна, но это слишком много, — баб Нюра, притянула меня к себе и обняв начала гладить по спине. — Давай сговоримся. Я тебе помогла, и ты мне поможешь.

Я подняла на нее глаза.

— Наташка, слишком переживает за меня, все приглядывает. А у нее в городе старшой жениться удумал. Так она не едет. Боится, что я без пригляду сгину. Давай ты со мной побудешь месяцок?

— Я ж Вам обузой буду.

— А ты научишься по хозяйству. Ручки есть и чай не барыня.

— Я согласна.

— Вот и славно, только давай мы твои деньги припрячем, заберешь, как поедешь.

Баб Нюра только говорила куда из сундуков прятать деньги, не прикасаясь к ним. Я все делала сама.

После, мне показала все хозяйство. И я оказалась в замешательстве. Две козы, поросенок и корова, правда последнюю не видела, она сейчас паслась на поле – гуляла, как пояснила мне старушка.

— Пойдем, свежей клубники на обед наберем. Со сметанкой, вкусно-о-о, — мечтательно протянула бабушка. — Только голову платком покрой, а то напечет и волосы собери.

Баб Нюра оказалась своеобразной женщиной. Она говорила, что делать, но как это выполнить, нужно разобраться самому. Мне это даже нравилось.

Вот только я приметила за ней странность. Она словно иногда забывала, что нужно кряхтеть или тяжело дышать. Но обдумав это, решила, что возможно ей иногда становилось легче.