Ведьма за тридевять земель

1

Катрина брела сквозь чужую ночь, иногда спотыкаясь на колдобинах замёрзшей грязи в тонких замшевых туфлях на каблуках по десять сантиметров, в длинном платье цвета граната, залитом спереди своей и чужой кровью.
Было похоже на равнину или поле. Вдали чернел зимний лес. Звёзды уже высыпали на небе, но молодой месяц давал мало света. Ноги пока слушались, но сколько она ещё пройдет?
Огонёк, означавший жильё и тепло приближался крайне медленно, температура воздуха ощущалась как минусовая и, если бы не защитное заклинание, которое держало едва тёплое поле вокруг тела, не дойти ей до огонька...
Наконец, она различила очертания небольшого дома, стоящего на тёмном, кое-где припорошенном снегом, пригорке, окруженного деревянным забором. Желтый огонёк горел в окне, чуть мерцая, будто это была масляная лампа.
Катрина отыскала калитку и тяжёлое кольцо, подвешенное вместо ручки. Она застучала по дереву, молясь всем богам, чтобы здесь жили люди, и чтобы они были адекватными.
Прошло немало времени, прежде чем послышался стук двери, шаги, лязгнул засов, и калитка приоткрылась.
По ту сторону стоял бородатый мужчина средних лет в тулупе и со свечой на подставке, которую он поднял, чтобы лучше разглядеть ночную гостью.
Круглые светло-зелёные глаза осмотрели её потрепанную внешность и стали ещё круглее, светлые брови поползли вверх.
- Здравствуйте! Пустите, пожалуйста, погреться?
- О́ткуду явилася таковая?
Это было похоже на древний русский, Катрина в своё время прочитала множество старинных книг, поэтому слова начали приходить в голову сами.
- Заблудилася, нападоша на мя.
Мужчина издал удивлённый возглас, открыл калитку шире и посторонился:
- Гряди согретися, аще тако...
Катрина прошла за ним через небольшой двор в дом, очутившись сначала в тесных, тёмных сенях, а потом в горнице с низким деревянным потолком и широкой печкой, на лежанке которой сидела девочка лет пяти и лежал мальчик помладше. Навстречу вышла хозяйка - крепенькая, с такими же круглыми ореховыми глазами и курносым носом, в тёмном платке и сарафане поверх льняной рубашки. На спину и плечи был сверху повязан пуховый платок. В выражении лица читалась смесь тревоги и любопытства.
Мужчина молча прошёл к стене и повесил тулуп на гвоздь, рядом с другими одеждами. Катрина перестала обнимать себя руками, почувствовав тепло, вдохнула жилой воздух - смесь дерева, кислого теста, квашеной капусты, курятника, шерсти и трав - кажется, зверобой, ромашка и тысячелистник.
Этот запах, вид детей и нормальных, на первый взгляд, людей успокоили слегка.
- Здравствуй, - кивнула она женщине, - Заблудилася я, господыня.
- Здравствуй! Гряди по нашу простоту, госпожа!
Она суетливо похлопала по лавке, накрытой одеялом:
- Сядь сюды, налью тя испить.
Женщина принесла ей горячий взвар в небольшой чашке из обожжённой глины со вкусом сухих яблок, ягод и листьев малины. Это было хорошо, Катрина быстро выпила, чувствуя, как тепло проникает внутрь.
- Уязвлена ли? Омыти бы тело надобно да в сухое облачитися! - показала она на лицо и платье.
- Да, благодарствую!
Женщина вышла в смежную комнатку, за печку и загремела там, видно это была небольшая кухня. Дети рассматривали её с изумлением на личиках, причём, мальчик даже не привстал. Кажется, он был болен, его аура едва светилась.
Мужчина сел на лавку с другой стороны стола, положил на него крупные, грубые руки с потресканной кожей на кончиках пальцев и стал рассматривать Катрину, задумчиво изучая, иногда почёсывая светлую бороду. На столе горела масляная лампа, ни проводов, ни лампочек ожидаемо не наблюдалось. Ближе к стене открывался проём в подпол, там лежала козочка на подстилке из сена, выглядывая и рассматривая людей. Снизу же доносилось сонное квохтанье потревоженной курицы.
Было похоже на сельскую, небогатую избу её мира, но там давно уже говорили на более современном языке.
- Лиходеи али поганые наскочили? - спросил хозяин.
Поганые - кажется так называли нечисть. Час от часу...
- Не упомню, тьма было, лежала без памяти.
- А где прочие? Холопы твои?
- Никого. Како есть имя твое, добрый человече?
- Деян буду. А како твое имя?
- Катрина.
- Не наше имя? Чья ты будешь роду?
- Издалече...
- Ворожея?
- Малость...
Мужчина, как будто, воодушевился.
- А сына моего излечишь ли?
- Что с ним?
- Расслабленный, не ходит.
- Помогу, аще возможется.
Мужчина радостно кивнул. Ну да, сын - это главное у крестьянина.
Вскоре хозяйка, назвавшись Нежданой, позвала её за полотняную перегородку, где стояла кадушка с тёплой водой, в которой плавала запаренная сухая ромашка с тряпицей, предложив обмыть тело и раны. Рядом она положила чистую рубаху, сарафан из крашеной в коричневый, вязаные носки и платок.
Неждана поклонилась и вышла собирать на стол поесть.
Осмотрев раны, Катрина пришла к выводу, что большая часть крови была чужой, основная и самая глубокая рана находилась на плече, куда влетел осколок бокала. Когда кожа очистилась, проявился огромный багровый синяк на ключице и груди, шишка на лбу и несколько порезов на лице и руках. Ничего страшного, только на щеке был глубокий, он может оставить шрам. Ну и ладно! Это сейчас вообще не волновало.
Она ещё немного подлечила травмы и одела сухие вещи, которые пахли забытым уже щёлоком и лавандой. Сила струилась легко, как дома, несмотря на усталость. В каком же она мире?
Хозяева ждали, когда она выйдет чтобы предложить простой ужин - репу, капусту, лепешки, тот же взвар.
Ведьма утолила голод, произнесла своё "благодарствую" и подошла к печке, где тихонько возились дети. Девочка - хрупкая, светловолосая и зеленоглазая, пока еще яркая, с румяными щёчками, играла с деревянными бусами и тряпичной куколкой. А мальчик смотрел на игру. Его бледное лицо было довольно подвижно. А худенькие руки и ноги лежали мёртвыми, укрытые разноцветным одеялом.
- Здравствуй! Како твое имя? - спросила она у сестры.
- Румяна, - улыбнулась девочка, показав пустое место от одного зуба сверху.
- А я Катрина. А его како?
- Орлик, ему четыри лета, - она показала три пальчика для убедительности.
- Орлик! Дивные имена! Дашь мне зреть, что с ногами, Орлик?
Мальчик молча кивнул и с интересом стал наблюдать, как ведьма ощупывает его руки, ноги, мышцы, ребра, как проводит ладошками над телом. Родители сидели на лавке, глядя на эти исследования, почти не дыша.
Катрина, молясь про себя, чтобы здесь ведьм не уничтожали за ворожбу, повернула мальчика на бок и посмотрела шею. Кажется, проблема была в шейном отделе, откуда сквозило покалывающим холодом. Неизвестно, получится ли исправить, но она попытается.
- Завтра начну врачевати Орлика, - кивнула она родителям и уложила ребёнка удобно, прикрыв одеялом, - Аще помогу, дашь ми ризу тёплу, снеди и помогешь до града дойти.
Деян взволнованно вскочил, согласно поклонился ей и велел Неждане стелить постель гостье.
Катрина уснула на широкой лавке, поверх тюфячка, под лоскутным одеялом, на подушке, набитой пером, впервые за несколько лет. Было непривычно узко и жёстко, но она вымоталась и спала мёртвым сном до утра.
Ведьмины чуткие уши тоже спали и не слышали, как позже шептались хозяева, укладываясь на пол у печки:
- То бо есть чародейка истинная, Деян! Сколь даров от неё зреть можно! И скоту и нивам силу даровать вольна.
- Так бо, да ведомо ли, кто по ней гоняется? А коли прии́дуть к нам?
- Дай ли хотя излечити Орлика?
- То воистину благо. А опосля отвезу ю ко милостивой господарыне Зиме.
Неждана сделала защитный жест, вздохнула и затихла. А Деян еще повозился, размышляя, как лучше отвезти пришлую чародейку к господскому терему, чтобы не пострадать и сколько за неё просить вознаграждения.