Ведьмак поневоле

Глава 4. Первый выход в свет.

Я решительно поднялся на ноги, несколько раз ударив пятками по полу, чтоб размяться, и пошел к двери.

«Суму забери, под кроватью лежит», - подсказал Яр.

Я забросил на плечо походную сумку-рюкзак и вышел из комнаты.

Острые запахи готовящейся еды защекотали ноздри, а живот снова сердито заурчал. Да, это тело кормить и кормить. Со своим прежним я как-то особого значения еде не уделял. Ел все, что мама приготовит, но немного, часто ей приходилось меня уговаривать, словно маленького ребенка, чтоб еще котлетку в себя уложил.

«Вслух со мной на людях не говори, Слав Славный, - напомнил ведьмак. – Боги упаси, если кто-то догадается, что во мне чужой!»

- Да ты уже… - привычно начал я, одернул себя и перешел на внутреннюю речь. – «Ты уже говорил об этом».

«Говорил, - согласился Яр, - а ты тут же забыл. Прошу тебя! От этого зависит наша общая жизнь!»

«Да ладно, ладно… Я понимаю».

Говорить со своим сожителем мысленно было непривычно, но… куда денешься? Надо привыкать, если пожить еще хочется. А пожить хочется. Представлю, что отправился в некий экзотический тур, буду смотреть во все глаза, слушать во все уши, упиваться новизной и пытаться получить наслаждение. Все, у меня такая установка. Нет, две установки: выжить и получить наслаждение.

Фу-у… Только какое тут наслаждение, когда я сам себе… дурно пахну? Это тело в первую очередь следует замочить и оттереть жесткой мочалкой и душистым скрабом. А то я и есть не смогу.

Слегка покачиваясь, я начал спускаться по лестнице, по которой вчера просто слетел. Ноги слушались еще не очень хорошо.

«Трактир называется просто, «У дороги», потому что находится у дороги, ведущей к городу, - ненавязчиво продолжал консультировать меня Яр. – Трактирщика за глаза называют Старым Псом, хотя в глаза следует – Старый Пенс. Не знаю, как называли его в молодости, я здесь уже одиннадцать лет и помню его таким же старым, как и сейчас. Пенс одинок, ни жены, ни детей, только племянница Лизавета, которую и за глаза и в глаза все называют Лисенком, потому что она мелкая, тощая, и на лису похожая. Рыжая. Если видел, рядом с трактиром пристройка, но на двери – амбарный замок. Раньше там была лавка родителей Лизки, они часто ездили в другие герцогства и даже королевства за редкими товарами, поэтому неплохо зарабатывали. Умели выбрать такой товар, который будет нарасхват. Я не раз слышал, как Старый Пенс брату говорил, что не стоит жену по свету таскать, опасно это, но не слушали его ни брат, ни жена его. Умрас отлично разбирался в продуктах, оружии, всяких бытовых мелочах, но одежду и разные женские штучки выбирала Фели, мать Лизки. Смеялись, говорили, что как на приданное дочке накопят, так и прекратят ездить. Но, думаю, просто любили они путешествовать. Лисенка дяде подкинут, лавку оставят на нанятого работника, тролля, и в путь. Только однажды не вернулись они, сгинули на бескрайних дорогах нашего мира. Осталась Лизка сиротой, дядьке помогает с трактиром справляться. Мне, когда отец меня привез, шестнадцать было, ей – шесть, так что она мне как младшая сестра. Теперь ей семнадцать уже, можно и замуж, но она не хочет. Мечтает, как исполнится ей восемнадцать, и Старый Пес перестанет быть ее опекуном, вступить в права на наследство и снова открыть родительскую лавочку. Надоело ей на дядьку работать, непоседливая она, давно б сбежала, но тогда ее посчитают несамостоятельной и несерьезной, а дядьке продлят срок опекунства.

Слушая Яра, я спустился вниз и оглядел зал. Тяжелые деревянные столы, лавки, подсвечники. В углу две поломанные скамьи, это, что, я их вчера «оприходовал»? А вообще-то прибрано, чистенько. Посетителей поутру еще не было.

Трактирщик, невысокий, среднего телосложения мужичок с темным лицом и глубокими морщинами уже шел ко мне вразвалочку, вытирая руки о замызганный фартук и улыбаясь щербатым ртом.

- Яр, дружище, - потрепал он меня за рукав, - ты уже сам себя перещеголял, по два дня так гулять, а потом в отключке валяться, что мы уже боялись, не помер ли.

- С каждым бывает, Старый Пенс, - ответил я. – Разве не так?

- Ты у меня на особом счету, Яр. Только в память об отце твоем, уважаемом Кранте, и терплю твои выходки. Чего еще хочешь?

«Проси поесть, - подсказывает мне ведьмак, - в долг проси».

- Баньку хочу, - говорю я.

- Так во дворе кадка с водой стоит, сходи, умойся, - улыбается старик.

- Схожу, - понятно, что банька здесь мне не светит. – А ты, Старый Пенс, сооруди что-нибудь сытненькое и вкусное. И побольше. В долг, естественно.

- Будет тебе сытненькое и вкусненькое, - вроде бы искренне улыбается трактирщик. – Иди уже.

Я вышел на улицу, еще раз изумился темному фиолетовому небу, которое сегодня, кажется, намекает на дождь, и повернул к кадушке. А вот и медное зеркало, один взгляд на которое меня вчера вырубил. Что ж, сегодня я уже в обморок падать не буду, наберусь сил рассмотреть свое новое тело.

Да, все-таки не монстр, не зверь дикий, не чудовище лесное, как мне вначале показалось. Человек. Но очень большой и очень заросший. И грязный. А еще подпухший и помятый. Зато глаза красивые, синие, глубокие. Взгляд выразительный. Ресницы густые, черные. Хм… Это, кажется, и все хорошее, что я заметил. К тому же весь в синяках и царапинах. А одежда? Потрепана, дальше некуда. Со всем этим надо что-то делать. И срочно.