Ведьмак. Сокол и горлица

Глава 3

Колодец был довольно-таки глубок, будто вырыт не для схрона, а для добычи воды. Чем ниже спускался Финист, тем больше сырели стены. Камень стал влажным и склизским. Но до родников так и не дошёл - глинистый, утрамбованный пол начался раньше.

Узкий ход вёл в сторону, вон из крепости. Молодой ведьмак прикинул направление и озадачился. По всему выходило, если это не мешок, а потайной лаз, то выход должен был располагаться где-то в ремесленных рядах или в жалкой рощице за ними. Вряд ли строитель стал вихлять, сотворяя путаницу ходов.

Крепостица была и мала, и недавно отстроена заново. Не стал бы хозяин мудрить. И получалось так, что, скорее всего, теперь выход был засыпан и должен был наполниться угарным газом. Только чуткий волчий нос не ощущал характерных запахов. Не было и сквозняка.

Далее за жалкой слободкой шло голое поле, ровное, как скатерть, и спрятаться там было негде. И если он не ошибается в своих расчётах, то люди, если прятались здесь, то вполне могли уйти. Только вот отчего-то не объявились нигде.

Однако возвращаться и объявлять о своих выводах Видану, он не стал. Сначала следовало проверить.

Уже через несколько шагов Финист учуял неладное. Запах мертвечины ударил в нос. К этому прибавились тихие удары, металлический скрежет и треск, раздираемой ткани – неспешный такой, будто неторопливый и осторожный.

И чтобы не стать жертвой  нежити, которая возможно  орудовала где-то впереди, он наполовину преобразился. На волчьих лапах всё тише передвигаться, чем в сапогах. Пусть лучше он станет неожиданностью для мрази, чем они для него.

Погасил на время светлячок. Отрастил на левой руке когти подлиннее. Вынул из ножен посеребрённый зачарованный клинок, зажал его в деннице. Крадучись, ориентируясь на звериные чувства, двинулся вперёд.

Запах гниющей плоти смешивался с ароматом свежей крови, щекотал ноздри, будоражил нервы, заставляя внутреннего зверя сдавленно хрипеть. С каким бы удовлетворением он позволил себе удрать из этой западни, поджав хвост и нисколько не мучаясь от осознания своей трусости. Хищнику дороже собственная шкура, чем чьи-то страдания. Но человек  продолжал движение, заставляя животную ипостась делать то, что ему было нужно.

Короткий коридор привёл к подземной комнате, низкой и широкой, будто отрытой для полусотни.

Наверное, вытяжка была завалена.  Отчего и так спёртый воздух, насытившись мерзотиной, стал просто невыносим. Шерсть на загривке встала дыбом. И удерживать зверя от необдуманных поступков стало ещё труднее.

Прежде чем выскочить на широкое пространство, Финист бросил ослепляющего светляка. Непроглядная тьма взорвалась истошным визгом. Комната озарилась белым пламенем, зависшим под потолком, угасающим шаром. И он понял, насколько вовремя сюда проник.

Прямо перед ним в луже воды из разбитой бочки и крови лежало распластанное тело женщины-воина. Кто она – понять было невозможно – маска закрывала лицо, опускаясь металлической сетью на грудь, опутывая шею и голову.  Коса с вплетёнными лезвиями на конце, выбившаяся в сторону, тонула в грязи.

Она ещё была жива, хотя и не сопротивлялась, а только хрипло и рвано дышала.

На ней сверху сидел боевой упырь в кожаном доспехе, оскалившись на  ведьмака, посмевшего прервать его пир. Он пытался разодрать бармицу когтями, запуская их меж колец, полосуя по деревянной харе.

Вурдалак не собирался оставлять свою добычу – не дёрнулся с места, лишь издал невнятный хриплый вопль.

И тут же на Финиста набросились мертвецы до этого, спрятавшиеся по тёмным углам. Три ещё совсем свежих нежити, явно из крепостной челяди. Самым прытким оказался подросток из поварской прислуги в заляпанном переднике с тесаком в руках. Он пёр напрямую подняв оружие над головой. Мутные навыкате глаза, разбитые губы, сломанная обвисшая челюсть. На шее рваная рана.

Промелькнула мысль о том, что если бы поторопились, то он мог бы остаться жив. Но не до сожалений сейчас.

Когти обагрились ещё не свернувшейся кровью. Куда покатилась голова - выяснять было недосуг. Две других нежити были кметами, вооружёнными и защищёнными, наступали парно, как и при жизни. И ведьмак шагнул им навстречу.

От топора первого Финист увернулся, едва не получив удар палицей от его напарника. Если бы не высокий рост воя и низкий потолок, лежать бы парню с проломленной башкой. Спасла волчья гибкость.

Сбил противника, лягнув по ногам. Получил от первого скользящий удар топором, срезавший шерсть на затылке. Шарахнул ему силой, пущенной с клинка, в спину. Смрад дополнился слащавым дымом горелого мяса.

Промелькнула сзади чёрная тень, оставившего свою добычу упыря, посчитавшего Финиста достойным соперником. Но ещё поднимался с земли недобитый кмет, покручивая в деснице палицу.

Не стоило ждать, когда враги нападут совместно. Ведьмак метнулся навстречу мертвяку, ушёл от его атаки.  Ухватив бывшего стражника за запястье, выкрутил, слыша треск рвущихся сухожилий, подсёк, заваливая на бок. Всадил в шею заговорённую сталь, рассекая хребет. Оставил ещё подёргивающееся тело, и обернулся к упырю.

Светляк почти погас без подпитки. И от этого большая часть комнаты находилась теперь в непроглядной тьме.

Но от этого глаза разумного умертвия стали ярче, горели красными огнями. Из впалой груди его вырывался клокочущий звук. Сам он, как охотящийся кот, слегка присел, пригнувшись к полу. В раскинутых в стороны, будто для объятий, руках поблескивали парные короткие клинки.

Довершая сходство со зверем, из распахнутого в дикой улыбке рта, высовывался раздвоенный сизый язык, с которого капала ядовитая слюна. Там, куда падали капли, с шипением поднимался дымок.

Клыки он тоже нарастил. Они поблескивали в остатках света, диамантовыми иглами. Ноздри короткого приплюснутого носа нервно трепетали.

Их разделяло совсем короткое пространство. И – нет, упырь совсем не рвался в бой, как могло показаться вначале. Он собирался улизнуть в открывшийся для него лаз. Только на его пути были тела уничтоженных слуг и молодой оборотень. А, значит, придётся прорываться…