Ведьмак. Вечера со слепым чтецом

Вечер первый

- Ну что ж, друзья, - покончив с похлёбкой, старый лесняк передал пустую тарелку мальчику, с которым путешествовал, и оттёр усы, - пора начинать. Большое спасибо за угощение! Я, дорогие мои, теперь у вас в долгу, и понимая, чего вы от меня ждёте, постараюсь порадовать вас увлекательным рассказом.

Театрально покряхтев, старик вытащил из своей дорожной сумки большую книгу в тяжёлом старинном переплёте, бережно протёр своими морщинистыми руками её края.

- Здесь всё, друзья мои… - почти возвышенно обратился он к хуторянам. - Всё то, что будоражит умы и кипятит кровь. Героизм и отвага, любовь и ненависть, жестокость и самопожертвование… Великий человек написал эту книгу, и я вам, друзья мои, в благодарность за ваше гостеприимство, её прочту.

- Как же, прочтёт он… - ворчливо загудел жене на ухо кузнец Гоор. – Он же слеп, как крот.

- Да тихо ты! – красавица Мелена, привычно врезала мужу поддых локтем. – Нашей Весёлой Балке здорово повезло, что к нам забрёл старый лесняк, – зашипела она ему вполоборота. – Он эту книгу, уже наверное раз сто прочёл, может поэтому и ослеп раньше времени… Он её, считай, наизусть знает, и с закрытыми глазами прочтёт, не волнуйся. А если что и подзабудет, это только к лучшему. Старый лесняк, знаменитый рассказчик, если ему и придётся что-то добавить от себя, от этого его рассказ только выиграет. Тебе если что-то не нравится, вали давай домой, к мальчикам.

- К каким ещё мальчикам? – заворчал опять кузнец. – Ты что, думаешь они дома сидят? Ага, как же! Здесь где-то прячутся, в кустах, тоже небось хотят послушать.

- Т-с-с-с! – зацыкали на них вдруг со всех сторон. – Тихо!

Слепой чтец уже открывал свою книгу. Его многочисленные слушатели, тесными рядами рассевшиеся вокруг вечернего костра и огромного дуба, под которым устроился старик, замерли в предвкушении.

- За один вечер, друзья мои, конечно мне всего не прочесть, - сильный, выразительный голос седого как лунь старца никак не соответствовал его дряхлости, - но с чего-то начинать конечно нужно. Вот хотя бы и с этого…

Слепой чтец повёл пальцем по первой странице и начал…

… вечер первый.

Геральт проснулся с закрытыми глазами. Бесшумно потянулся к мечу, мягко обхватил рукой рукоять, потом только открыл глаза. Раннее осеннее утро, от реки тянуло холодом. Совсем рядом, у давно потухшего костра, спокойно спал его друг, бродячий бард Лютик.

Ведьмак резко вскочил, ударил мечом. Раз! Два! Тут же развернулся, вытянулся, ударил ещё раз, закрутил мельницу. Бешено рассекая воздух, меч засвистел сплошным непрекращающимся гулом. Выпад, полувольт, опять удар, снова уклонение, снова удар! Ведьмак бил и бил. Сильно, быстро, менял ноги, положение. Прыжок, опять удар!

Услышав шум, Лютик лениво открыл глаза, зевнул, потянулся на холодной земле. Взглянул на Геральта сонными, ещё не совсем проснувшимися глазами. Потом встал, взял котелок и направился к речке за водой.

Он много раз путешествовал с ведьмаком и уже привык к его утренним тренировкам.

Менестрель набрал воды, развёл костёр и повесив над ним наполовину полный котелок, стал угрюмо наблюдать за Геральтом, ожидая пока вода закипит.

Когда ведьмак закончил с тренировкой и запыхавшийся, подсел к другу, тот уже брился.

- Напрыгался? – покосился на него поэт.

- Ага.

- Слушай, Геральт, а почему я никогда не видел, чтобы ты брился? – не прерывая своего занятия спросил Лютик. – У тебя что, вообще ничего не растёт?

Геральт потрогал свою нижнюю, лишённую всякой растительности часть лица.

- Почти ничего. Разве что на самой голове, да и то медленно, - теперь он уже разглаживал рукой спадающие на плечи белые, словно молоко, волосы. - Я после мутаций ещё ни разу не стригся. Это наверное потому, что лицо часто деформируется, когда принимаешь эликсиры.

- Эх! Везёт тебе... – уже заканчивая с проклятым бритьём, Лютик завистливо взглянул на вечно-побритого товарища, но ведьмак, в ответ, лишь криво поморщился.

Сполоснув, убрав бритву, менестрель хмуро навис над отдыхающим, развалившимся на травке, другом.

- Ты там пока рубил воздух и ветки, не зарубил случайно какую-нибудь зверушку на завтрак? - иронично спросил он.

- Случайно? - ведьмак театрально обиделся. - У меня не бывает "случайно".

- Так не зарубил?

- Нет.

- А специально?

- И специально тоже.

- Это плохо.

- Плохо, - согласился с ним Геральт, - но я тебе не охотник.

- Как это, не охотник? Охотник, да ещё какой! Ты ведь, охотник на чудовищ! Причём, самый лучший!

- На чудовищ, Лютик, на чудовищ! Но не на зайцев. Не путай.

- М-да... – продолжая хмуриться, бард потёр только что выбритый подбородок. - Зайчишка бы сейчас не помешал. Жрать-то нечего, всё уже давно слопали. Вчера только один раз и поели.

- Но ведь поели же!

- Это ты называешь "поели"!? По одной сухой лепёшке, с наполовину засохшей луковицей! Я вчера еле заснул, так в животе бурчало... Да и сейчас бурчит. Жрать охота, а до Венгерберга ещё день пути.

Геральт вздохнул. Он не стал вспоминать другу, что вообще-то лепёшек было три, две из которых достались как раз Лютику, но сейчас, возражать поэту было бессмысленно, есть, действительно, хотелось. И очень.

- А всё из-за тебя, - Лютик уже отошёл к лошадям, шарил рукой в своей дорожной сумке, и ворчал уже спиною к другу, - "срежем день пути"... Не свернули б с тракта, хлебали бы сейчас куриную похлёбку в какой-нибудь харчевне.

- А расплатились бы чем?

- Да придумали бы что-нибудь, - почти огрызнулся бард через плечо, всё продолжая перебирать что-то в своей поклаже.

Геральт в очередной раз уныло вздохнул. Идея направиться к Венгербергу вдоль русла реки, изрядно тем самым сократив себе путь, поначалу казалась ему безукоризненной и неоспоримой, но теперь, ведьмак понимал, почему торговый тракт петлял к знаменитому городу змеёй, а не тянулся к нему прямой линией, местность в здешних краях оказалась настолько дремучей, что даже вдоль речки, им, за полтора дня, не повстречалось ни одно поселение, в котором можно было бы надеяться на нормальную еду и ночлег.