Ведьмам вход воспрещён!

Глава 12

Посвящается всем будущим потомкам ведьмовского безрассудства… кхм, героизма.

Да улыбнётся вам богиня удачи, да защитит вас Мать Мрака, да прибудет с вами сила Ковена. И да благословят вас те ведьмочки, что прожили свою недолгую, но, несомненно, захватывающую жизнь.

Потому что я, Василина Лисовская, похоже, вот-вот к ним присоединюсь.

Атмосфера в зале сгущалась. В воздухе витал явный запах приближающегося фиаско, причём моего личного.

Ситуация была… ну, скажем так, идеальной для написания завещания.

В подтверждение этому говорили несколько фактов: красные глаза пылали зловещим светом, зрачки сузились в тонкие щёлки, а когти угрожающе впились в подлокотники кресла. Вены на висках вздулись так, что можно было разглядеть архитектурные планы его злости. Дыхание — тяжёлое, нервное, с лёгкими нотками ритуального рычания.

В общем, ситуация была… так себе.

Осторожно сглотнула, и попыталась выдавить самую невинную из возможных улыбок.

— Как ваши дела? — бодро поинтересовалась я, стараясь не дрожать голосом.

Ответом была тишина.

Вообще, если ваш демон-муж молчит, значит, он копит магическую энергию для ритуала уничтожения одной невинной ведьмочки.

— Эм… Вы так рады меня видеть, что потеряли дар речи? — попробовала я, нервно хихикнув.

Он ничего не ответил даже бровью не повел.

Ой, святая избушка, спаси и сохрани! Надо придумать что-то ещё. Срочно. Потому что мой благоверный уже начал превращаться в стихийное бедствие: тёмная аура вокруг него обещала скорый апокалипсис. Я уже собиралась переходить к высшему уровню ведьмовского самоспасения — обмороку, — когда сбоку раздался ленивый смешок.

— Пф…

Резко обернувшись увидела императора, который махнул мне рукой, стараясь выглядеть невозмутимо. Вроде бы уважаемый дракон, благородный, сдержанный… но плечи его подозрительно подрагивали, а лицо было красным.

Ах ты ж… Он что, давится смехом?!

Мужчина едва сдерживал смех, глядя на меня с выражением «Ну, ведьма, выкручивайся».

Интересно как? Меня же сейчас живьем сожрут!

— Правду говорят: помяни ведьму — и она явится, — раздался с другой стороны стола приятный баритон с едва уловимым акцентом.

Я неторопливо повернула голову и увидела компанию ештарцев. Их невозможно было не заметить: пятеро мужчин в роскошных разноцветных шелках, усыпанные драгоценностями, с величественными тюрбанами на головах. Настоящий парад роскоши и статуса.

Но больше всего внимание привлекли двое, что сидели среди них.

Первая — девушка, и, по всем стандартам, ослепительная красавица. «Цветок пустыни», как их называли. Длинные чёрные волосы, переливающиеся как смоль, карамельно-загорелая кожа, и глаза… Яркие, как сапфиры, подчёркнутые длинными чёрными ресницами. Она шептала что-то на ухо своему спутнику, прикрывая губы изящной рукой с тонкими пальцами.

А вот её компаньон заставил меня непроизвольно напрячься.

Молодой мужчина с длинными, черными волосами, собранными в хвост, который был украшен драгоценными бусинами. Его лицо казалось высеченным из дорогого мрамора: резкие, но утончённые черты, чуть высокомерное выражение, и… глаза.

Золотисто-жёлтые, хищные, словно у зверя.

И сейчас эти самые глаза смотрели прямо на меня.

Я едва заметно передёрнулась.

Ну вот, и чего этот господин благородных кровей уставился? Может, на мне что-то не так? Платье задом наперёд, волосы дыбом?

Я медленно, но выразительно вскинула бровь, намекая, что пялиться так откровенно — невежливо.

Однако он и не думал отводить взгляд. Напротив — чуть прищурился, словно что-то решая для себя.

Ештарцы оценивающе смотрели на меня, словно решали, стоит ли вообще тратить на меня свое внимание.

— Так это и есть та самая ведьма, о которой столько слухов? — произнесла девица с таким пренебрежением, что даже воздух вокруг похолодел. Она скривилась, будто перед ней была не великая и непревзойденная я, а последняя уличная попрошайка.

Ой, милочка, чувствую, мы не подружимся.

Я отвела взгляд от неё и осознала, что до сих пор уютно полусижу на коленях у собственного супруга. Судя по тому, как угрожающе потрескивало под ним бедное кресло, оно уже было не жилец. Жаль казенное имущество, но кто виноват, что демоны такие…несдержанные.

Впрочем, воспитание никто не отменял. Я изящно откинула прядь волос за плечо, взглянула на девицу и, невозмутимо улыбаясь, спокойно поздоровалась:

— *Каштеа бери Кан хаем уири.*

Тишина накрыла зал, как тяжелый бархатный полог. Все разговоры стихли, а взгляды присутствующих впились в меня с неожиданной остротой. Особенно выразительно вытянулось лицо той самой девицы.

Ну давай, дорогуша, покажи ещё раз свою глупую мину.

Я удовлетворённо улыбнулась, замечая, как её идеальные черты лица сначала исказило удивление, а затем гнев. Видимо, мысль о том, что я понимала каждое её ядовитое слово, была для неё неприятной.

А ведь она не могла даже предположить, что я говорю по-ештарски. Этот язык — настоящий кошмар для изучения. У каждого знака было несколько значений, которые менялись в зависимости от сочетаний, а ещё диалекты, в которых даже *одна* неправильная интонация могла изменить смысл фразы. Проще было найти ештарца, говорящего на имперском, чем имперца, свободно владеющего ештарским.

Я лениво потянулась, позволяя себе наглую улыбку.

— Ну? Мы просто будем молча сверлить друг друга взглядами, или кто-то скажет мне что-то *вежливое*?

— Удивлён, госпожа ведьма, — молодой человек улыбнулся так широко, что я заподозрила его в коварных намерениях. Голос звенел весельем, будто он только что выиграл главный приз в лотерее. — Не думал, что меня поприветствуют на чужбине на родном языке.

— Кашеери, — полупоклонился он.

Что переводилось как «Польщен». Ага, польщён. Конечно. Именно это я и вижу в его хитрых глазах.

Позади меня раздалось рычание. Глухое, многозначительное, с лёгким намёком на кровопролитие. Благоразумие, которого у меня обычно кот наплакал (и то, если кот был в хорошем настроении), подсказывало, что продолжать сидеть на руках у супруга опасно. Причём не совсем понятно, для кого больше — для меня, для мужа или для этого самодовольного ештарийца.