Ведьмам вход воспрещён!

Глава 14

Стоило мне оказаться в спальне, как сила, до этого момента удерживавшая меня на плаву, мгновенно испарилась. Я не упала только благодаря стене, к которой инстинктивно прижалась, медленно сползая вниз. Руки сами собой обхватили, словно могли удержать боль внутри, не дав ей вырваться наружу.

Меня трясло. Последствия использования запретной силы накрыли с головой — каждое движение отзывалось тупой, ноющей болью, словно тело медленно рассыпалось изнутри.

С трудом поднявшись, я направилась в ванную. Платье неприятно липло к телу, местами порванное, покрытое пылью. Теперь понятно почему принцесса ештаров смотрела на меня с таким омерзением. Сдернув его с себя, я встала под ледяной поток воды, надеясь, что он хоть немного заглушит жар под кожей.

Главное — надеяться, что мне удалось сыграть свою роль до конца. Что никто не заметил, как под бравадой и ухмылками скрывалась боль. Что никто не увидел, как каждый шаг отзывался пульсирующей болью в венах.

Я взглянула в зеркало.

Отражение встретило меня безжалостной правдой. Бледная кожа, лихорадочно блестящие глаза, а по шее и рукам — странные линии, расползающиеся, будто трещины на старом стекле. Черные, словно выжженные магией. Они напоминали древние руны, хаотично переплетающиеся и... живые.

Я судорожно выдохнула и коснулась этих отметин. Жгучий холод пронзил пальцы, словно сама тьма предупреждала: «Не трогай».

Ведьмы обладают природной магией, это да. Все без исключения. Мы можем тянуть энергию прямо из природы, а иногда и делиться ею. Но вот я, похоже, была исключением.

У меня была ещё одна магия. Она не моя, и контролировать её я не могла. Впрочем, могла её лишь запечатать внутри себя. И каждый раз, когда я её использовала, она приносила мне невыносимую боль. Боль, как от удара молнии по телу.

Такова расплата за применение силы, которая мне не принадлежала. Силы, что не подчиняется, а лишь терпит мое существование, как дикий зверь, затаившийся в клетке. Чем больше я ее сдерживаю, тем злее она становится. Голоднее.

Поэтому мне и понадобилось три фамильяра — чтобы распределить излишки магии и не дать ей разорвать меня изнутри. Но что будет, когда наша с ректором связь укрепится? Когда мне уже некуда будет бежать, негде скрыться?

Это была моя маленькая тайна. Никто не знал, кроме одного человека. И этому человеку я желала самого страшного. Я не жестокая, но он заслуживал мучений за всё, что сделал со мной и моей семьёй.

Я тряхнула головой, отгоняя пугающие мысли. Главное сейчас — привести себя в порядок. К счастью, у ректора нашлись срочные дела, и я могла воспользоваться этим шансом.

Зайдя в свою спальню, я подошла к чемодану, который до сих пор не разобрала. Среди вещей нашлись зелья, которыми я тут же обработала черные трещины. Ощущение было неприятное, но знакомое. Аккуратно оборачивая руки и шею бинтами, я пыталась убедить себя, что всё под контролем.

И именно в этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ввалился…

— Явился, не запылился… — устало пробормотала я, глядя на своего фамильяра, который напоминал помесь вихря и взорвавшегося облака конфетти.

Кажется, спокойный вечер отменяется.

Кот выглядел… странно. Нет, не просто странно — поразительно нелепо. Шерсть усыпана блестками, на хвосте и груди завитые кудряшки, а усы уложены так аккуратно, будто он собрался на светский бал. И венчало весь этот кошмар огромный, розовый, пышный бант.

Я открыла было рот, чтобы выдать поток вопросов, но Кузьма опередил меня:

— Молчи! Ни слова! — шикнул он с таким видом, будто его только что сдали в рабство циркачам.

Я сузила глаза, разглядывая эту картину. Кто-то явно над ним поиздевался, но самое любопытное — кому он это позволил?

— Кузя… — протянула я, не сдерживая усмешку.

Кот демонстративно задрал нос и, шурша лапами по полу, направился к кровати, оставляя за собой шлейф блесток.

О, нет. Теперь мне точно придётся выяснять, кто в этом доме имеет настолько извращённое чувство прекрасного.

— Ты лучше скажи мне… — начал Кузьма подозрительно серьёзным тоном. — Ты использовала её?

Я мгновенно вскинула палец и шикнула:

— Ни слова больше! — я кивнула на стены. — Мы в чужом доме, а уши тут… везде.

Кот только хмыкнул, но спорить не стал.