Ведьмесса Lite 1

1. Вишнёвый Черемис

"Ведьмесса — магический титул, передающийся от матери к дочери или, при отсутствии наследницы, методом отсроченного проклятия. Статус — хозяйка Вира Освободившихся Душ, ключница межмирного перехода, официальная представительница Высших в своём мире."

                                                       Отрывок из трактата "Краткое уложение о магических титулах".

                                                        **************

Некоторые счастливчики помнят всё, начиная с младенческого возраста. Может врут или преувеличивают? Кто их разберёт. Только у меня детских воспоминаний наберётся на полложки. И все мрачные, не прорисованные, будто исцарапанный временем плёночный негатив. И все, как одно, тесно связаны с селом Ста Потаённых Ключей.

Вишнёвый Черемис — так называла родину моя бабка. Рыжие холмы за лето выгоревшей травы, в низинах — фруктовые сады пёстрой мозаикой. Сливник, вишняк, высокие кроны грушовки, вычерненные временем некрашеные заборы и чуть ли не за каждым забором — родниковый сруб под выстиранной дождями коньковой крышей.

У нас не было своего родника. Бабка не хотела, категорически запретила деду ключи искать. Хотя мог бы — для всей деревни расстарался, всех обеспечил родниковой водой, а у самого и для питья, и для мытья — колодезная с непроглядной десятиметровой глубины.

— Что же ты, Матвей, — изумлялись соседи, — Неужто не можешь бабу приструнить? Где это видано, когда вода — на поверхности, таскать её вёдрами со дна? Да ладно бы, была чистая, а ведь муть, да песок. Зараз на баню не насобираешь.

Слушая такие упрёки, дед отмалчивался, хитро, многозначительно кривил левую закраину рта, но даже не думал раздувать дымарём соседские пересуды. Хотя что тут раздувать? Все знали бабку. Настырная она.

— Потому что с принципами,  — говорили свои.

— Потому что с придурью, — огрызались чужие, заряжая словом, как камнем, во след.

Чего стесняться? Для того этот камень за пазухой лежит, чтобы вовремя бросить.

Вот так, день за днём, год за годом множилась догадка на догадку, обрастая корнями неправды, но из всех заинтересованных только я точно знала ответ.

Как сейчас помню, лежу на боку, горячей щекой в вышитую подушку — красные маки по зелёному полю — то ли сплю, то ли грежу, но, как наяву, слышу знакомый голос, лечу к нему, повинуясь, и внезапно вываливаюсь в реальность из сна, словно взашей вытолкнутая.                                          

Вокруг — та же широкая горница, окна скованные перекрестьями рам, угольно-чёрные, не знавшие обоев, стены. Справа — ржавый крюк в потолке от когда-то висевшей колыски. Слева на табуретке, на деревянной пряльной подошве сидит бабушка, незатейливо водит пальцами по неровной струне, внимательно следит за веретённым танцем, то и дело кивает... то ли так, просто, то ли своим мыслям.  

Мне нравится тайком следить за ней. Я задумчиво наблюдаю, как рыхлый грязновато-серый ком распятой на весле пряжи незаметно подтаивает, спирально сматываясь в толстощезный кокон.    Бабушка снова кивает и, теперь уже вслух, добавляет:              

— Сейчас последнюю горсть допряду, вечером постираю, на неделе свяжу — и будет тебе, Ришка, барский свитер.

— Так уж и барский, ба? — прозёвываюсь я натужно, поудобнее устраиваюсь головой в ложбинке растопыренной ладони в полной готовности слушать бабкины сказки. Ведь она не разбудит зря, разве только по делу или за пару минут до заката, чтобы голову допьяна не проспать. Но до заката — далека дорога. 

Солнце только повесилось за стрехой, сонно, как маятник, раскачивается, в раскалённом воздухе звонко звенит комарьё. Будто ночи с вечером им не хватает!

— Да ладно, пёс с ним, с тем свитером! — отмахивается бабушка, — Ты вот лучше послушай меня, старую. Не то глядишь, ненароком помру, так и не успев рассказать правды. А в неведении — не всегда счастье, — она секундно сосредотачивается, будто пристально вглядывается в себя, и наконец плавно растекается речью. Голос у неё — приятный, тугой, ни сколечко ни скрипучий. Слушала бы и слушала...

                                                  *******************

"Запомни, внучка, боги чудо дважды не являют. Некоторым и по первости не везёт, так что не нам жалиться. К нам судьба — благосклонна.

Ты ещё крохой была — пара недель от роду. С вечера в колыске уснула, а утром хватились — синюшная, холодная. Врачи про такое говорят, внезапная младенческая смерть.

Мать — в обморок, отец — на телефон, скорую вызванивать. А я — кулёк с младенчиком в охапку и за порог. В таких делах если кто поможет, разве только ведьма с Выселок.

Судачили всякое про неё: с мужиками путается, в грехе живёт, богопротивными заговорами на хлеб зарабатывает, даже безнадёжных вылечивает, правда не за каждого берётся.

Дом — на косогоре, у Вира речного на краю. По правую руку — могилы утопленников, кривые кресты со скворечниками, не воцерковленные, старообрядческие. Внутри, лишь слегка прикрытые от непогоды крышей, — поблёкшие фотографии, до самой основы выцветшие, разве только сердцем узнаваемые.



Мартусевич Ирина

Отредактировано: 25.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться