Ведьмесса Lite 5

1. Зеркальное предательство

Глупо ждать исполнения желаний от отпуска. Он не только — ни разу не волшебник, но даже в календаре рядом с волшебством не стоял, иначе бы сразу догадался, как долго я о нём мечтала. И уж точно не спешил бы преждевременно заканчиваться. Или хотя бы растянулся на дополнительные пару дней: по-летнему не осенних, не по-октябрьски жарких, а то и на целую неделю никем не ограниченного парного тепла... В этом году последнего.
   
Правда, не для всех отдыхающих, а только для нас, несчастных потеряшек. Как говорится, зевнула Ведьмесса и прозевала своих рыцарей. Где они? На волнах следов не видно. А тут ещё пропойца-Янь, поголубевший от Кюрасао, страдает несвоевременным похмельем, но ни в какую не желает хозяйке помогать.
  
— Ну Янь! Ну солнышко! Ну Яньчик! Ну не будь сволочью! Напрягись! Возьми ментальный след! — уговаривала я этого проходимца с утра пораньше за завтраком.
   
К тому моменту мы наконец устроились, причалили автобус, заземлили для Жозефа искуроченную палатку и теперь мирно отдыхали. Почти мирно, если не считать этой самой перепалки с Янем. 
  
— Ну что ты так упираешься? Неужели трудно сказать, чуешь ты рыцарей или не чуешь? — прикрикнул на полутелесного упрямца Штефан. Откинувшись на раскладном стуле, он жирно мазал бутерброд по русской привычке обычным маслом, сверху пристроил толщезные пеньки пивной колбасы, параллельно не обделяя вниманием Яня, — А ну, говори, обормот! Будешь ты нам помогать в розысках или проще сразу тебя придушить?
   
Мне очень импонировала сегодняшняя политика мужа. А вот развалившийся в хлебнице Янь — синим вздутым животом к небу — ни в ком сочувствия не вызывал. Разве только пробуждал рвотные позывы. 
   
— Говори нечестивец! Не тяни резину! Не то упакую в целлофан и отправлю до весны в морозильник!
   
Самочки захихикали, заходили боками, четырёхпалыми лапками удерживая потомство в этих самых боках. А со стороны хлебницы грустно прозвучало:
   
— Ну что вы ко мне пристали? Нюх, да нюх! Пропил я его.
   
— Как пропил?
   
— Когда? 
   
— С кем? 
   
— Да что за ерунда? 
   
— Погоди, — я опешила. — Ну ладно. Предположим, нюх можно потерять, дать сглазить, при желании попытаться другому передарить... Но чтобы пропить природное чувство... Это же сколько нужно вылакать? — пальцы непроизвольно вцепились в дьяволёнка. Но попытка его потрясти привела к неожиданному эффекту. Мелкого вырвало прямо в хлебницу. Вонюче, противно, чем-то в цвет знакомого кюрасао. 

Девчонки сразу деликатно позажимали носы, отбежали подальше по ветру, беспокойно затолклись у маслёнки, унюхали сквозь упаковку натуральный продукт, крышку приподняли, подлизывают, пополняя свободный холестерин. Им хорошо, их диеты ночами не мучают.

— Ну так что же, Янь! — снова затормошила я не совсем полумёртвого, но явно и не живого чертёнка. — Расскажешь, как там было с нюхом?

А в ответ односложно и всё одно — коротко, ёмко:

— Пропил.

Ой, беда! Причём глобальная. 
  
— Ну так что? Получается, забить нам теперь на рыцарей? — скорчил грустную физиономию Жозеф, наворачивая колбасу в обход булочек. 
   
А нечистый — опять за своё:
   
— Забивайте! Я сам уже по ходу на нюх и на рыцарей забил. Сколько не пыжился, сколько не шевелил хрюшкой, никого в ментальном эфире не обнаружил. В общем, хана пятаку! А вам предлагаю завести собаку.
   
— Какую собаку? — лопнувшее терпение подскочило вместе со складным стулом, — Как она будет искать по воде? 
   
Пропойца лишь безучастно пожал плечами:
   
— А я как буду? Если больше не умею... Не то, что по воде, но даже ментально. Повторяю в последний раз — всё пропил. Окончательно, бесповоротно. На языке бандитов и пиратов — с концами, — махнул задними лапками, взвизгнув, — От винта! — снова упал в корзинку с булочками.
   
Кому сказать, но страшно захотелось перевязать морским узлом его длинный  язычок. Тот, что не пиратский, а Яньский. Пришлось себя сдерживать во вред рукоприкладству. А тут ещё Жозеф бросился помогать:
   
— Ну не расстраивайся ты так, тётя Арина! Давай, я его для острастки стукну, хоть ложкой, хоть колбасой!
   
— Да хоть клином! — махнула рукойя , чуть сахарницу не сбросив, — Всё равно толку не будет. А если  дальше так пойдёт, то кто-то скоро отъянькается и домой в морозильнике поедет. Третьим слоем между пиццей и камбалой.
   
— Да ну!

— Неужели накажешь этого пьянтоса?
   
— И что? Тебе его совсем не жалко?
   
Девчонки распустили по маслу хвосты, зафехтовали бутербродными ножами, целясь в несчастную корзинку.
   
— Да откуда возьмётся жалость? Когда свои — там, а мы — тут. Причём не известно, кто ещё погибает! Моральные страдания, между прочем, — страшнее физических. Так что набрасывайтесь с предложениями! Всех выслушаю.
   
А в ответ — тишина, причём длинным списком. Вот и побеседовали.  
                   
                                                *********************



Мартусевич Ирина

Отредактировано: 11.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться