Ведьмина аптека: с любовью и шепотком

Глава 2. Глухая стена

Тишина, наступившая после ухода Лукаса, была иной, тяжелой, звенящей, будто вытканной из колючей проволоки. Хрустальный звон колокольчика затих, растворившись в ней без следа, и Алисия впервые за долгое время почувствовала, как знакомое пространство ее лавки стало чужим и неуютным. Воздух, еще минуту назад наполненный сладковатыми ароматами утешения, казалось, вымер, вытянутый той ледяной пустотой, что оставил после себя незнакомец.

Она медленно обвела взглядом полки, заставленные банками с тщательно собранными и высушенными дарами природы. Вот бархатистые соцветия ромашки, похожие на маленькие солнца, несущие покой. Вот темно-фиолетовый зверобой, прогоняющий мрачные тени тоски. Каждый корешок, каждый лепесток был ей знаком, каждый имел свой голос в безмолвном хоре ее магии. Но сейчас этот хор умолк, оглушенный одним-единственным диссонирующим аккордом, презрительными словами Лукаса. «Деревенская магия. Я в это не верю».

Алисия бессознательно поднесла пальцы к виску, словно пытаясь унять начинающуюся головную боль. Это была не просто обида на грубость. Это было нечто глубже, тревожнее. Обычно она чувствовала людей как открытые или приоткрытые книги, их эмоции доносились до нее отзвуками, словно эхо по горному ущелью: приглушенный гнев, волнующаяся грусть, тихая радость. С Лукасом же было иначе. Он был похож на глухую, гладкую стену, возведенную из темного камня. Не просто закрытый, а наглухо запечатанный. И сквозь малейшую трещину в этой стене сочилось нечто черное, плотное и отчаянное — боль такой силы, что от одного ее прикосновения у Алисии похолодело внутри.

«Стирает память... превращает свинец на душе в золото...» — пронеслись в памяти его слова. Это были не просто колкости. Это был крик. Крик души, которая предпочла бы небытие, забвение, любой ценой избавиться от своего груза.

Она механически подошла к ступе, где еще лежала светлая пыль растертой календулы, и провела пальцем по мраморному краю. Ее магия, вся построенная на тонком резонансе, на созвучии душ, оказалась бессильна перед этой абсолютной глухотой. Как настроить инструмент, если он не просто расстроен, а у него оборваны все струны и он сам хочет лишь одного, чтобы его оставили в покое, чтобы он проржавел и рассыпался в прах?

Размышления прервал тихий, неуверенный кашель. В дверях стояла молодая женщина, лицо которой Алисия помнила, всего пару месяцев назад она покупала здесь «Бальзам теплых воспоминаний» для своей матери, потерявшей мужа.

— Здравствуйте, Алисия, — девушка вошла, нервно теребя ручку сумки. Ее звали Оливия.

— Оливия, приветствую. Как поживает ваша мама? Помог ли бальзам? — отогнав мрачные мысли, Алисия настроилась на привычный, сочувствующий лад.

— Да, спасибо, маме... полегчало, — ответила Оливия, но ее взгляд блуждал по полкам нерешительно. — Собственно... я по другому поводу. У меня на работе проект сложный, начальник давит, коллеги подводят. Постоянно чувствую себя на нуле, тревога какая-то... Вы не подскажете, есть ли у вас что-то... для уверенности? Чтобы прямо быстро помогло?

Алисия внимательно посмотрела на нее. Она чувствовала знакомую зыбкую рябь беспокойства, но сквозь нее пробивалось что-то новое — нетерпение, жажда мгновенного результата.

— Я могу приготовить для вас чай «Ясного утра», — предложила Алисия. — Он не даст ложной уверенности, но поможет упорядочить мысли, найти в себе силы разобраться с трудностями. Это не быстро, Оливия. Это требует времени и вашего участия.

— Понимаете, времени как раз нет, — девушка заерзала еще сильнее. — Мне нужно завтра же быть во всеоружии. Я слышала... есть другие варианты. Вот, — она достала из сумки яркую, глянцевую листовку. На ней была та же неоновая синева и логотип «QuickMagic». — Тут предлагают «Уверенность в ампуле». Говорят, действует сразу и на весь день.

Алисию будто кольнуло в сердце. Она взяла листовку. Бумага была скользкой, холодной, пахла химически-сладковатым парфюмом.

— Оливия, то, что они предлагают... это не магия исцеления. Это магия подавления. Она заглушает симптомы, как обезболивающее заглушает боль от сломанной ноги. Но нога-то остается сломанной. А душу можно... истощить.

— Но ведь это работает! — с вызовом сказала Ирина, хотя в ее голосе слышались сомнения. — Все теперь туда ходят. Это современно, удобно. Не нужно ничего заваривать, настаивать... Вы уж простите.

Девушка избегала ее взгляда, быстро повернулась и почти выбежала из лавки.

Алисия осталась стоять с рекламным проспектом в руке. Яркие, агрессивные буквы кричали о простых решениях сложных проблем. Она сжала бумагу, и по лавке на мгновение разлился тот самый химический запах, перебивая ароматы трав. Это был запах чего-то чужеродного, искусственного, опасного.

Она подошла к окну. Напротив, у входа в новый бутик «QuickMagic», стояла небольшая очередь. Люди в деловых костюмах, молодые мамы, студенты, все они ждали своей порции «быстрого счастья». Алисия наблюдала, как одна женщина, выйдя из магазина, неестественно широко улыбнулась и зашагала слишком бодрой, резкой походкой. Ее глаза при этом оставались пустыми и усталыми.

В городе появлялась новая болезнь. Болезнь быстрых решений и пустых обещаний. И Алисия с ужасом понимала, что ее тихая, медленная магия заботы проигрывает в этой гонке.

Она снова посмотрела на пустую улицу, где час назад стоял Лукас. Две проблемы сплелись в один тугой узел. Глубокая, личная рана одного человека, не поддающаяся исцелению, и поверхностная, но массовая болезнь целого города, которую ее зелья не могли остановить, потому что люди больше не хотели лечиться, они хотели анестезии.

Алисия глубоко вздохнула, и в ее зеленых глазах, обычно таких спокойных, вспыхнула редкая для нее решимость. Она не знала, как подступиться к стене, которую возвел вокруг себя Лукас. Она не знала, как бороться с могущественным конкурентом, продающим иллюзии. Но она знала одно: ее магия, основанная на искренности и принятии, была нужна сейчас как никогда. Даже если никто не верил в нее. Даже если ей самой приходилось в этом усомниться.