Ведьмина аптека: с любовью и шепотком

Глава 6. Кот-катастрофа и зелье правды-матки

На следующее утро в лавке царил хаос. Брендок, сидя на самой высокой полке, с видом верховного судьи наблюдал за происходящим и периодически издавал комментарии, похожие на скрежет ржавых петель.

— Я предупреждал! — каркал он. — Говорил же не пускай это пушистое недоразумение в святая святых! Но нет, «он такой милый», «он мурлыкает»!

«Пушистым недоразумением» был кот тети Агаты по имени Пончик. Пончик был существом с глазами цвета апельсинового мармелада и мозгом, состоящим из ваты и непредсказуемых порывов. Обычно он проводил дни, безмятежно посапывая на кухне, но сегодня утром ему, видимо, взбрело в голову исследовать лавку.

Результаты исследования были плачевны. Ящик с ценными бутонами календулы оказался опрокинут. Пучок сушеного зверобоя был разорван в клочья, и желтые лепестки усеяли пол, словно конфетти после самого грустного в мире праздника. Апофеозом же стало то, что Пончик, судя по всему, решил проверить на прочность полку с эфирными маслами. Несколько пузырьков лежали на боку, и воздух был густо пропитан ошеломляющей смесью запахов розмарина, пачули и чего-то еще очень резкого и непонятного.

— Пахнет, как будто парфюмер попал под трамвай, — констатировал Брендок, зажав клюв крылом.

Алисия стояла посреди этого бедствия, пытаясь привести в порядок мысли и дыхание. Вдруг дверь лавки тихо открылась. На пороге стоял Лукас. Он выглядел немного менее мрачным, чем обычно, а в его глазах читалось легкое недоумение.

— У вас... всегда так? — он медленно вошел, осторожно переступая через разбросанные травы.

Пончик, увидев незнакомца, издал победное «Мрр!» и гордо уселся на прилавке прямо на незаконченный узор, оставив на нем несколько рыжих волосков.

— Нет! — поспешно ответила Алисия, пытаясь оттереть пятно масла с полки. — Это... сезонное явление, кото-нашествие. — Она почувствовала, как краснеет. Идея показаться ему собранной и знающей ведьмой окончательно рухнула вместе с ящиком календулы.

Лукас, к ее удивлению, не усмехнулся. Вместо этого он наклонился и поднял с пола пушистый бутон.
— Календула? — спросил он.
— Вы... разбираетесь в травах? — удивилась Алисия.
— Художник должен разбираться в цветах, — пожал он плечами. — Хотя бы в тех, что имеют цвет. Этот, например, — он указал на рассыпанный зверобой, — на палитре давал бы холодный желтый, с примесью охры. А этот... — он понюхал воздух, сморщился, — ...это что, пачули? У меня как-то был заказ, рисовать рекламу для парфюмерной лавки. Запах до сих пор стоит в ноздрях, как кошмар.

— Это Пончик, — вздохнула Алисия, сгребая в кучу остатки зверобоя. — Он решил, что я недостаточно креативно подхожу к компоновке ароматов.

Лукас молча наблюдал, как она пытается навести порядок. Потом его взгляд упал на кота, который с видом невинной овечки умывал лапу.
— Знаешь, — неожиданно сказал он, и в его голосе прозвучали нотки давно забытого интереса, — у меня была кошка по имени Палитра. Она обожала жевать мои кисти. Говорят, это к деньгам, не сработало.

Алисия остановилась, глядя на него. Он говорил о чем-то из прошлой жизни. О жизни до того, как все сломалось.
— И... что вы делали? — спросила она осторожно.
— Сначала злился. Потом купил ей свои кисти, специальные, для жевания. И стал рисовать те, что остались, быстрее. Чтобы она не съела все.

В этот момент с кухни донесся голос тети Агаты:
— Алисия! Там у тебя опять этот вечно недовольный ворон орет, или это кот решил петь арии? Принеси-ка сюда масло лавандовое, я пирог с вишней ставлю, а духовидец-то мне и говорит: «Агата, без лаванды твоя выпечка как песня без души!»

Лукас поднял бровь.
— Духовидец?
— Дядя Яков, — объяснила Алисия. — Он живет в саду, в скворечнике. Говорит, что общается с духами растений. В основном просит у них рецепты пирогов. — Она пожала плечами. — У нас вся семья такая. Немного... эксцентричная.

К ее удивлению, Лукас усмехнулся. Это был короткий, хриплый звук, но это была самая настоящая улыбка.
— Похоже на мою бывшую мастерскую, — сказал он. — Там вечно торчали какие-то маргиналы от искусства. Один парень рисовал исключительно носы. Говорил, что в носу суть личности. Наверное, он бы поладил с вашим дядей Яковом.

Алисия не могла поверить своим ушам. Он шутил, пусть и цинично, но шутил.
— Может, вам... чаю? — рискнула она предложить. — Только, предупреждаю, это не «Счастье в ампуле». Это просто чай с мятой. Которую, к счастью, кот не тронул.

Лукас посмотрел на нее, потом на беспорядок, потом на Пончика, который теперь увлеченно вылизывал лапу, умащенную пачули.
— Знаешь что? — сказал он. — Почему бы и нет. Только, ради всего святого, проветри тут. А то пахнет так, будто этот твой кот решил открыть собственный авангардный парфюмерный бутик. И назвать его «Аромат катастрофы».

Пока Алисия открывала окно, впуская в лавку свежий воздух, а Лукас неловко пытался помочь ей поднять ящик, Брендок с полки процедил:
— Наконец-то хоть кто-то адекватный появился. Может, он уговорит тебя завести нормальное животное. Например, таксу. С таксой такой ерунды не происходит. Они слишком длинные для хаоса.

Алисия игнорировала его, но внутри у нее пело. Хаос, запах пачули и разбитые пузырьки неожиданно проложили мостик туда, куда не могли дотянуться ни зелья, ни мудрые слова. Они просто позволили ему на мгновение снова почувствовать себя человеком. Пусть и в самом странном месте на свете.