Ведьмина аптека: с любовью и шепотком

Глава 18. Отзвук в пустоте

Прошло несколько недель с начала уроков. Лавка «Сонная ромашка» все больше походила на тот самый речной камень — неприметную, но незыблемую часть городского ландшафта. Посторонние взгляды скользили по ней, не задерживаясь, а те, кому было суждено найти утешение, безошибочно поворачивали к ее двери, ведомые незримым зовом.

Однажды днем, когда Алисия и Лукас разбирали новую партию сушеного чабреца, а Элриан, устроившись в кресле, реставрировал старый свиток с картами звездного неба, дверь распахнулась с привычным уже мелодичным звоном. Однако вошедший был не из числа обычных посетителей.

Это был высокий, сутулый мужчина в длинном, потертом плаще, с лицом, скрытым в глубокой тени капюшона. Он двигался бесшумно, и от него веяло таким холодом, что пламя в камине на мгновение дрогнуло и припало к поленьям.

Все замерли. Брендок на полке нахохлился и издал тихое, предупреждающее ворчание. Лукас почувствовал, как по спине пробежали мурашки, его художественное восприятие уловило не просто подозрительность, а настоящую, зияющую пустоту, исходящую от незнакомца.

— Мне нужно зелье, — голос посетителя был плоским, без интонаций, словно скрип сухого пергамента.

Алисия, преодолев легкую дрожь, сделала шаг вперед.
— Какого рода помощь вам требуется? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Незнакомец медленно повернул голову в ее сторону. Из-под капюшона не было видно глаз, лишь ощущение ледяного внимания.
— Забвение, — проскрипел он. — Полное, без следа. Без воспоминаний. Есть ли у тебя такое?

Элриан не поднял головы от свитка, но его поза стала собранной, как у кошки перед прыжком.

— Я не торгую забвением, — ответила Алисия, чувствуя, как ее собственная магия инстинктивно сжимается, защищаясь от этого мертвенного прикосновения. — Я помогаю обрести силы, чтобы жить с воспоминаниями.

— Жить? — в голосе незнакомца прозвучало нечто похожее на насмешку. — Жизнь это боль. Глупо цепляться за нее. Я предлагаю сделку. Дашь мне то, что я хочу, и я оставлю твое гнездышко в покое.

Лукас встал, его рука сжалась в кулак.
— Услышали хозяйку. Вам здесь не рады.

Незнакомец проигнорировал его, его невидимый взгляд был прикован к Алисии.
— Ты уверена? Мир полон острых углов. Было бы жаль, если бы о такой хрупкий сосуд кто-то... разбился.

В воздухе запахло озоном и пылью. Алисия почувствовала, как по стенам лавки пробежала дрожь. Ее недавно укрепленные защиты затрепетали под напором чужой, враждебной воли.

И тогда заговорил Элриан. Он не повысил голос, но каждое его слово прозвучало с весомостью и твердостью гранита.
— Уходи, Поглотитель. Здесь тебе не на что поживиться. Этот свет не для тебя.

Незнакомец — Поглотитель — наконец повернулся к Элриану.
— Старый Хранитель, — в его голосе прозвучало знакомство и презрение. — Вечно ты становишься на пути естественного порядка. Все должно прийти к концу. Все должно быть забыто.

— Конец придет в свое время, — невозмутимо парировал Элриан. — Но не по твоей прих или я напомню тебе, почему твоя порода предпочитает тени.

Он медленно поднял руку, и на его ладони засветился мягкий, теплый свет, похожий на свет утренней зари. Он не был ослепительным, но в его лучах очертания Поглотителя стали терять четкость, словно тая.

Тот издал шипящий звук, полный ярости и боли.
— Это не конец, Хранитель! Мы вернемся! Ее свет сладкая приманка! Вы не сможете вечно прятать ее!

С этими словами его фигура распалась на клочья тени, которые рассеялись в воздухе, словно дым. В лавке снова стало тепло и уютно. Только легкий запах озона и ледяное эхо угрозы напоминали о незваном госте.

Алисия тяжело дышала, опираясь о прилавок.
— Что... что это было?

— Один из моих «коллег», — мрачно усмехнулся Элриан, опуская руку. — Если можно так выразиться. Сущность, что питается эмоциональной болью и стремится ускорить забвение, чтобы пожинать урожай отчаяния. Твой поступок с ароматом-противоядием создал мощный всплеск света. Такой свет всегда привлекает мотыльков... и падальщиков.

Лукас подошел к Алисии, его лицо было бледным.
— Он говорил о тебе. О том, что вернется.

— Он говорил правду, — подтвердил Элриан. — Теперь, когда они знают о тебе, они будут ждать слабости или попытаются создать ее. — Он посмотрел на Алисию серьезно. — Твой первый экзамен позади. Защита выдержала. Он не смог войти в твое пространство без приглашения, но это была лишь разведка.

Алисия выпрямилась. Страх все еще колотился в ней, но его затмевала новая, холодная решимость. Она посмотрела на Лукаса, на Элриана, на портрет на стене, на свою лавку.

— Пусть приходят, — тихо, но четко сказала она. — Они ошиблись, если думают, что я хрупкий сосуд. Я родник и чтобы остановить родник, нужно обратиться к его истоку. А мои истоки... — она обвела взглядом полки с травами, горящий камин, лица друзей, — ...слишком глубоки, чтобы до них добраться.

В ее голосе впервые прозвучала та самая сталь, о которой говорил Элриан. Она больше не была только Целительницей. Она стала и Стражем. И ее тихая магия обрела новое измерение готовность дать отпор. Уроки продолжались, но теперь они велись под аккомпанемент отзвука битвы, которая только начиналась.

***

После визита Поглотителя в лавке воцарилась новая, более осознанная атмосфера. Теория, которую преподавал Элриан, обрела пугающую конкретику. Теперь каждое слово, каждый жест на уроках был наполнен практическим смыслом — это была подготовка к войне, которую вели не на полях сражений, а в тишине душ и на незримых фронтах энергии.

Сегодняшний урок был посвящен «эхо-камерам» — крошечным, заряженным магией предметам, которые можно было спрятать в разных уголках лавки и сада. Они должны были работать как сторожевые псы, усиливая естественную защиту и предупреждая о любом враждебном вторжении.

— Концентрация, Алисия, — мягко направлял ее Элриан. — Вложи в камень не просто заклинание, а само ощущение этого места. Его покой, его устойчивость.