Ведьмина аптека: с любовью и шепотком

Глава 21. Исчезновение Хранителя

Прошла неделя с тех пор, как Лукас официально переехал в «Сонную ромашку». Жизнь вошла в новую, уютную колею, наполненную утренними блинчиками, творческими хаосами и ворчанием Брендока. Однако на восьмой день Алисия заметила неладное.

— Странно, — сказала она за завтраком, разливая травяной чай. — Элриан обычно заходит каждые два-три дня. Прошло уже пять. Он что, предупредил кого-нибудь?

Лукас, с аппетитом уплетавший омлет с травами, нахмурился.
— Нет, не говорил. Может, у него срочные дела? Все-таки он Хранитель, у него, наверное, много подопечных.

— Подопечные подопечными, — проворчал Брендок, клевавший виноград в своей тарелке. — Но старикашка педантичный. Если сказал, что будет следить за нами, значит, будет. Если пропал либо ему ласты начистили те самые Поглотители, либо нашел кого-то более интересного.

— Брендок! — возмутилась Алисия.

— Что «Брендок»? Я реалист! Мир жесток, а магия вдвойне. Не нравится пусть объявится живой и здоровый и принесет извинения за причиненное беспокойство.

Тетя Агата, помешивая на плите что-то ароматное, обернулась.
— А вы сходите на тот постоялый двор, где он останавливался. «У Спящего Единорога». Спросите. Может, след простой.

Решимость созрела быстро. После завтрака Алисия и Лукас отправились через весь город к старому постоялому двору у восточных ворот. Хозяйка, дородная женщина с умными глазами, узнала их.

— А, вы к тому старичку, ученому! — сказала она, вытирая руки о фартук. — Он уехал. Позавчера, на рассвете. Какой-то человек его встретил, они поговорили, и мистер Элриан сразу собрал вещи. Сказал, что уезжает по срочному делу.

— Как выглядел этот человек? — спросил Лукас.

— Да не запомнила я. Ничем не приметный. В плаще. Лица не разглядела. Но мистер Элриан после разговора стал какой-то... озабоченный, суровый что ли.

На обратном пути они молчали. Предчувствие беды, тугое и холодное, сжимало им сердца.

— Он бы оставил записку, — нарушил молчание Лукас. — Если бы уезжал по своей воле, он же педант.

— Если бы мог, — мрачно добавила Алисия.

Вернувшись в лавку, они поделились новостями.

— Похитили! — тут же заключил Брендок. — Я же говорил! Ласты начистили! Теперь мы следующие в списке!

— Не обязательно, — возразила Алисия, пытаясь мыслить здраво. — Может, он пошел по следу Поглотителей? Решил нанести упреждающий удар?

— Один? Без нас? — усомнился Лукас. — После всех своих речей о нашей общей силе? Не похоже на него.

Вечером, когда лавка опустела, Алисия попробовала то, чему научил ее Элриан. Она села в центре комнаты, положила руки на пол и попыталась «слушать» — не ушами, а всем своим существом. Она искала эхо его энергии, его мудрости, его спокойной силы.

И она кое-что уловила. Слабый, прерывистый, тревожный сигнал. Не здесь, не в городе. Где-то далеко. И он был не похож на ровный свет Элриана. Он был похож на... подавленную вспышку. Как будто он пытался послать сигнал, но что-то глушило его.

— Он жив, — выдохнула она, открыв глаза. — Но он в беде. Он пытается до нас докричаться.

Лукас, наблюдавший за ней, сжал кулаки.
— Где он?

— Я не знаю. Сигнал слишком слабый. Но... — она посмотрела на его этюды, развешанные на стенах. — Ты можешь его найти.

— Я? Как?

— Ты художник. Ты видишь связи. Ты нарисовал суть моей магии. Может, ты сможешь... увидеть нить, что связывает нас с ним? Его энергия должна была оставить след здесь, в лавке.

Лукас сомневался, но согласился попробовать. Он принес чистый холст и сел перед ним. Он закрыл глаза и не думал о форме или цвете. Он думал об Элриане. О его голосе, о его знаниях и о том чувстве безопасности, которое он внушал. Он представлял его энергию как серебристую паутину, что опутывала лавку, связывая их всех воедино.

Алисия, сидя рядом, мягко напевала, усиливая свою магию, пытаясь стать проводником, маяком для его таланта.

И вдруг рука Лукаса дернулась. Он схватил уголь и начал водить им по холсту. Это были не четкие линии, а хаотичные штрихи, пятна, спирали. Он рисовал не глазами, а интуицией, доверившись тому самому дару, о котором говорил Элриан.

Через полчаса он откинулся, весь в поту. На холсте был изображен странный, абстрактный пейзаж. Темные, сломанные линии скал. Искаженные, будто плачущие деревья. И в центре слабый, но упрямый золотистый свет, запертый в некоей кристаллической структуре, похожей на ледяную пещеру.

— Я... я не знаю, что это, — прошептал Лукас. — Но я чувствую его здесь. Он там. В каком-то темном, холодном месте. Он в ловушке.

Алисия внимательно смотрела на рисунок. Что-то в этом искаженном пейзаже казалось ей смутно знакомым.

— Брендок! — позвала она. — Лети к дяде Яшану в сад! Спроси его, не знает ли он такое место! Опиши! Скажи плачущие деревья и ледяная пещера!

Ворон, не шутя на этот раз, взмыл в открытое окно и скрылся в сумерках.

Пока он летел, Алисия и Лукас стояли перед холстом, чувствуя беспомощность и злость. Их учитель, их защитник, был в беде. И они только что получили первую, смутную зацепку. Теперь им предстояло самое сложное, расшифровать ее и найти способ ему помочь. Тихая жизнь в «Сонной ромашке» снова оказалась под угрозой. Но на этот раз угроза была направлена не на них, а на их друга и они не собирались оставаться в стороне.