Ведьмина любовь

Глава 1. Событие. 

Глава 1. Событие. 

      Предпосылки этого события уже давно летали в воздухе. Если бы горожане были внимательнее, то давно бы заметили странное поведение котенка, который забросил пряжу, и уставился в одну точку на потолке. Собака выла по ночам слишком протяжно. Молоко в крынке скисло и покрылось страшным узором из  черной плесени, да только хозяйская дочка просто выбросила его, не обратив внимания. И только одна  вредная ведьма ворчала в камин, потому что ее травы не сушились как надо, пакости не придумывались, а ночью не удавалось уснуть.  

      Этой вредной ведьмой была я. Агнесса Волчек, собственной персоной. Жила себе спокойно, пугала ребятню, которая воровала у меня в саду яблоки, красила волосы в черный. И я бы продолжала жить так дальше, если бы не случилось Событие. Оно вывело меня из моей размеренной жизни. И я страдала. И я молчала. И за неделю ни одного проклятия не придумала. Жизнь стала не мила.

      В тот день стояла такая теплая осенняя погода, когда росинки на паутине весело поблескивали, а мой старый знакомый паук, до такой степени разъелся жирными мухами, что уже не желал двигаться в своей норке. По утрам прохлада легко обдувала голову, и мысли такие приходили… Добрые, светлые. Мне абсолютно не свойственные. Я была жутко занята своими “делишками”, как называют мои дела горожане. Высушить пряные травы, крысиные хвосты, сварить варенье из поздней малины, помучать котенка. А то, что это он уставился в точку на потолке…  Весь день я провела в хлопотах, а ближе к сумеркам собралась к соседке, которая должна была родить со дня на день. 

      Роженица эта была полной дурехой и уже рожала третьего мальчишку - сорванца. Ее старшие только и успевали воровали мои яблоки, и я уже мысленно готовилась к появлению третьего воришки в их ватаге. Но идти надо, беременность проходила сложно,  а денег в семье на наблюдение у доктора не было. Вот и приходилось плевать на ведьмину честь, да идти помогать. По-мо-гать. Хорошо что матушка моя не знает, чем я занимаюсь. Если бы узнала, что я делаю на другом конце страны, мигом бы стряхнула пыль с метлы и полетела меня уму разуму учить. А что еще хуже, может рассказать бабушке. Тогда меня точно ждет дремучий лес на ближайшие тридцать лет и только леший в собеседниках.

      И вот с такими невеселыми мыслями, я прихватила еще теплый пирог и вышла из дома. Путь мой лежал по пустырю и небольшой улочки за домом. Стояла замечательная погода. Сладкий запах осени наводил хандру, но веселые светлячки продолжали свой яркий танец. Путь был знакомым и я очень быстро дошла до дома роженицы. Именно тут все и произошло. 

      Напротив дома стояла карета. Подозрительная карета. Подозрительна она была тем, что была слишком дорогая, по сравнению домиком, куда я направлялась. Я почти сразу почувствовала неладное, словно почесывание на кончике носа. А своему носу я привыкла доверять. 

      Дверь кареты резко отворилась и оттуда вышел молодой господин. Ну и рожа, сразу подумалось мне. Такие грубые, шершавые черты лица. Орлиный нос, на котором поблескивало новомодное пенсне. Брови вразлет и колючий взгляд. Угловатая фигура со слишком прямой спиной. Приятным этого господина было назвать сложно. Но он, словно читая мои мысли, упрямо смотрел на меня, даже не пытаясь спрятать взгляд. 

      Этот молодой господин стоял напротив меня, и кажется его совершенно не смущало, что он загораживает мне дорогу. Нахал оценивающе продолжал смотреть на меня. Мол, что встала, дура, на моем пути…

      Это кто еще да где встал! От нахального взгляда этого наглеца я начала закипать. Ну что за неприятный тип, смотрит тут куда не надо.  Я гордо вскинула голову, обошла неприятное препятствие на своем пути и открыла резную калитку, обвитую плющом, и быстро вошла в дом.  

      Картина предстала мне пугающей. 

      Моя дуреха соседка лежала на полу в луже крови и вот-вот должна была родить. Ее лоб покрывала испарина, а лицо кривилось от боли.  Но не это было пугающим. В доме стояло черное марево приближающейся смерти. Оно резко дохнуло мне в нос смрадом, от чего закружилась голова. Глаза сразу побежали вокруг, в поисках нужных мне вещей. 

  — Теплая вода, полотенца, самогон! - крикнула я как можно громче, чтобы перекрыть рыдания роженицы. Я не знала кто, но скоро в этом доме умрет. Кто? Младенец или мать? Дай мне сил, о темная, чтобы хладнокровно сделать выбор. Я зашептала молитвы, чтобы выбора вообще не приходилось делать.  

      При моем появлении, словно сбросилось тяжелое ожидание смерти в доме. Откуда то появился муж соседки, и торопливо, с дрожащими руками протянул мне белое белье и побежал греть воду. Дети выбежали из дома. Я судорожно втянула силу из окружающего пространства, чтобы прощупать живот моей соседки. У нее уже не оставалось исл кричать,  и она издавала хриплые звуки.  Пульс ребенка почти не прощупывается. Марево становиться все чернее. 

      Принять роды это не сложно, сложное это самой сохранить холодный разум. Втягиваю в себя, пробую на вкус черное марево. В носу стоит резкий запах тухлятины, но я продолжаю. Мне нужно знать, через сколько старуха с косой может нагрянуть сюда, за своей добычей. Еще есть почти половина часа. 

      Я быстро достала из пазухи черный ритуальный нож. Ну здравствуй, мой друг. Давно я тобой не пользовалась. 

      Нахожу самую толстую нить силы в доме, направляю ее в себя. В голове почти сразу возникают слова наговора: 

“В путь неблизкий

Темной искрой

Темная богиня, 

Помоги!

Темной лентой, 

боль ее от родов 

забери”

      Теперь главное чтобы богиня ответила. У меня нет обезболивающего, и если я на разрежу живую плоть, то возможно спасу ребенка. Но мать погибнет ужасной смертью.  Ритуальный нож пульсирует в моей руке и требует крови. Резким движением я делаю глубокий надрез на руке, и нож успокаивается, делая глоток моей крови. Богиня мне не отвечает. Ловлю молящий взгляд отца.   Черное марево становиться гуще. Темная богиня, ну где же ты, когда ты так нужна!