Ведьмина тропа

Глава 4

Глава 4.

Размеренно отстукивал секунды старенький бабушкин будильник. Ветер за окном шелестел листьями, а сливовая ветка упорно легонько царапала по стеклу. Лунный свет лился на дощатый пол, рисуя тенями причудливые силуэты.

На одном из таких силуэтов вновь и вновь задерживала взгляд Мирослава. Напрягая глаза, она никак не могла разобрать – что же за предмет может давать тень такой формы? Она пыталась вспомнить, представляя комнату при дневном свете – что же стоит там, в углу? Девушка снова и снова обегала взглядом помещение и предметы, укрытые ночным сумраком, и опять возвращалась к той самой тени, которая вдруг шевельнулась. Или ей показалось?

Нет, не показалось – по телу поползли холодные мурашки, и Мирослава потихоньку натянула одеяло до самого подбородка. Тень пошевелилась вновь, а затем в верхней её части появились и мигнули два жёлтых огонька.

Девушка хотела позвать бабушку, которая спала в соседней комнате, но голос ей не повиновался, и она лишь тоненько пискнула, наблюдая за тем, как снова мигнули желтые огоньки, а затем тень начала приближаться.

Мирослава лежала, затаив дыхание и зажмурив глаза, не зная, чего ожидать и не понимая, что происходит, когда вдруг нечто легонько коснулось её щеки. Будто мотылёк крыльями задел.

Мирослава оцепенела от ужаса, её била мелкая дрожь. Она знала, что приоткрыв веки, увидит совсем рядом с собой те два жёлтых огонька – глаза неведомого ей существа.

Снова прикосновение. На этот раз настойчивее. И вдруг откуда-то из глубин памяти всплыли рассказы бабушки о домовом. Сама себе не веря, Мирослава с трудом разлепила пересохшие губы и прошептала вернувшимся вдруг голосом: «К добру…или к худу?».

Прикосновения больше не было, но спустя секунду шёпот – словно прошелестела осенняя листва, гонимая ветром – пробил до дрожи: «К худу… к худу…»

Мирослава с криком проснулась, откидывая одеяло. Пижама стала влажной от пота, хотя ночь выдалась не душной. Она, не глядя, нащупала выключатель светильника, быстро осмотрела комнату в его не ярком свете. Тяжело дыша, нажала кнопку на смартфоне, посмотрела на время: 3:00. В ушах всё ещё стоял этот страшный шёпот «К худу…».

Девушка долго сидела на кровати, поджав ноги и постоянно осматривая комнату – неужели всё приснилось? Бывают ли настолько реальные сны? Под утро её всё же сморил сон – она уснула, прижавшись спиной к стене, натянув одеяло до носа и подобрав под себя ноги. Лампа продолжала до рассвета освещать комнату.

За завтраком Глафира Петровна сразу же заметила не выспавшийся вид внучки и её хмурое настроение. Расспрашивать она не любила, но в этот раз и не пришлось – Мирослава сама вдруг спросила:
- Баб, а домовые и правда существуют, скажи честно?
Старушка внимательно взглянула на девушку и спросила:
- Приходил?

Внучка покачала головой, пожала плечами и, прошептав «не знаю», рассказала свой сон - всё до мельчайших подробностей. Глафира Петровна помолчала:
-Что ж, значит случится у тебя в жизни нечто не совсем хорошее.
- Насколько не хорошее?
- Никто не может знать. Он тебя предупредил. Но врать не буду – по мелочам Домовеюшко не стал бы беспокоить.
- Ты в это веришь, баб? – Мирослава как-то обречённо вздохнула, допивая кофе, который в этот раз не бодрил.

Глафира Петровна долго раздумывала, и девушка уже решила, что бабушка не ответит на вопрос, когда услышала её тихий голос, в котором вдруг послышалась грусть:
- Я бы и рада не верить, Славушка. Да выбора нет.
На том разговор и закончили, и Мирослава ещё несколько дней провела в неясной тревоге и тоске – как будто что-то грызло изнутри, какое-то смутное предчувствие.

Но дни шли, ничего ужасного не происходило и странный сон начал понемногу забываться. Размышляя над ним, Мирослава решила, что это действительно был сон и ничего более. Просто он её сильно напугал. Тем не менее, она воспользовалась интернетом для поиска статей о домовых, а там, как следствие, и о другой нечисти.

Мобильная связь работала из ряда вон плохо, особенно на окраине. Поэтому иногда Мирослава специально отправлялась в центр деревни – поближе к сотовой вышке, где можно было спокойно пользоваться интернетом. Она проводила там несколько часов на одной из скамеечек в крохотном скверике, где по ночам собирались местные пьянчужки, поэтому часто вокруг всё было усеяно шелухой от семечек и бутылочными осколками.

В один из вечеров, уже собираясь возвращаться домой, Мирослава вдруг услышала голос Глеба и других парней – они над чем-то смеялись. Их голоса и смех доносились со стороны магазина. Девушка поспешила покинуть сквер, не желая сталкиваться с Глебом, когда вдруг среди глумливого смеха услышала надрывное «Нет!». Голос показался ей совсем детским, и поэтому, Мирослава, не раздумывая направилась в сторону «Перекрёстка».

Уже издалека она могла оценить обстановку – спиной к магазину стоял Стёпка – тот самый сын Филатовых. Он отступал назад, изо всех сил натягивая на голову шапку – обеими руками вцепился в неё в то время, как Глеб пытался, пока что в шутку, сорвать эту шапку с головы парня.
Рядом стояли ещё двое друзей Глеба – как призрачные тени они постоянно следовали ха ним - и подначивали того завершить шутку до конца, посмеиваясь над белобрысым мальчишкой.

Мирослава ускорила шаг и оказалась за спиной Глеба как раз в тот момент, когда он всё же ухватился за макушку шапки и потянул вверх. Стёпка же изо всех сил тянул вниз, готовый расплакаться. Мирослава, не раздумывая, перехватила руку Глеба за запястье и откинула в сторону, когда он от неожиданности разжал пальцы.

Девушка толкнула Стёпку себе за спину, удивившись, тому, что вблизи он оказался совсем низкого роста – едва достигал её плеча. Да и мешковатая одежда тоже лишь издали скрывала его излишнюю худобу.
- Куда ты лезешь? – Сказал, словно плюнул, Глеб. – Захотелось погеройствовать?
- Как и тебе, я смотрю? – Мирослава скрестила руки на груди, чтобы скрыть дрожь. Как раз геройствовать она не умела, и сейчас её начинало трясти от страха, глядя на гнев в глазах подвыпившего Глеба, на много превосходившего её ростом, не говоря уже о комплекции.