Ведьмина тропа

Глава 9.

- Пойдёмте, что ли. – Наконец сказал Стёпка, не глядя на ребят и надевая шапку. – Вас все ищут.

Они ошеломлённо, ещё не придя в себя после пережитого, смотрели вслед парню, уверенно шагавшему в лесную чащу так, словно он с закрытыми глазами мог найти дорогу домой.

- Стёпа, стой! – Окликнул его Саша. – Ты точно знаешь куда идти? Пересмешка в той стороне. – Он указал рукой туда, где они слышали шум воды.

Их спаситель отрицательно покачал головой:
- Нет. Там река Плакучая. Вы очень далеко зашли. Пересмешка вон там – Он показал рукой – оказывается, друзья ушли бы от неё ещё дальше в лес, если бы не столкнулись с болотной тварью.

Не дожидаясь их, паренёк продолжил путь. Он шёл, не слишком быстро, но уверенно и почему-то ему не преграждали дорогу ни ветки, ни корни , будто сами уступали дорогу.

Мирослава окликнула Стёпу, догоняя, касаясь ладонью его плеча и заставляя остановиться:
- Я не понимаю, что происходит, но спасибо тебе! Ты спас нас…
-Да, спас. – Кивнул он и как-то слегка смущённо добавил: - То, что я сказал Хозяину… ну, про дружбу.. Можете не заморачиваться…Со мной.. не нужно дружить.

Мирослава оторопело смотрела на Стёпку, пытаясь понять смысл его слов – он не хочет, чтобы с ним дружили? Или не хочет навязываться в друзья?
Девушка вспомнила слова Саши о том, что со Стёпкой никто не дружит и, заглянув в глаза, увидела, как в них плескалось море тоски и одиночества, и просто шагнула к нему, обняла – искренне, по-настоящему. Сашка, не находя слов, по-приятельски хлопнул его по плечу:
- Спасибо тебе, правда. Хотя я совсем не понимаю, что сейчас произошло , как тебе удалось?

Когда Мирослава разжала объятия, Стёпка смущённо улыбнулся, кивнул и зашагал дальше, не ответив на вопрос Саши.
- А я знаю кто ты!- Мирослава поравнялась с ним, поймала удивлённый взгляд и ответила на немой вопрос: - Ты- эльф!
Парень коротко и безрадостно хохотнул, покачал головой:
- Было бы не плохо!
- Но твои уши…
Стёпка остановился:
- Мои уши – только метка. Знак того, что я –не человек.
-Но кто же ты тогда? – Спросил Саша, который и вовсе не пытался строить никаких догадок.

Стёпка окинул их оценивающим взглядом и понял, что просто так они от него не отстанут. Он остановился в задумчивости – никому прежде он не рассказывал о своём происхождении, кроме единственного раза, далёкого, как сон. Может ли и в этот раз он открыться? Кивнув самому себе, он заговорил:
- Вы только что видели моего отца. – Произнёс он самым обыденным тоном. Как будто говорил о погоде. – Я – внебрачное дитя Лесного Владыки от смертной женщины.
- Ирина Афанасьевна…? – Опешил было Сашка, но выдохнул, когда друг отрицательно замотал головой.
- Нет, настоящей моей матери уже давно нет в живых, я её никогда не знал. Но Ирина Афанасьевна с супругом знают о моём происхождении.

Он говорил спокойно, но в голосе сквозила горечь и боль утраты. Мирослава засомневалась – стоит ли ворошить его былые раны? Настолько ли нужна им эта правда, но, видимо, Стёпка уже и сам решил всё рассказать, потому что вдруг уселся прям на землю, по плечи утонув в высоком разнотравье.

Он не стал дожидаться, когда друзья усядутся рядом, сразу начал говорить, будто боялся передумать. Голос его был тих, печален и порой почти сливался с шелестом листвы над их головами.

- Когда-то давно родился у Хозяина очередной ребёнок. Ему, как и всем прочим детям, было суждено стать одним из лешачат или других лесных духов, но вот беда – дитя уродилось слабым, чахлым. Оно было уродливо по меркам лесных жителей и не обладало необходимой силой и навыками для жизни в лесу.
Его долго пытались выходить, давали разные настои, травы целебные, но ничего не помогало.
И тогда Хозяин принял единственное верное решение – избавиться от младенца, пока не поздно. Так всегда делали до него – избавлялись от неугодных детей, передавая их людям и тем самым давая шанс на жизнь- эдакое милосердие напоследок. Случалось так, что некоторые, подобные этому ребенку, выживали среди людей и оставались в их мире до конца своих дней. Большинство, конечно, умирало, ведь люди не понимали того, с чем столкнулись, они боялись таких детей и старались избавиться от них разными способами.
Лесной Владыка не собирался нарушать этот древний обычай. Но лес никогда не отпускает своих детей просто так, не получив взамен другую душу.
Поэтому ребёнка подменили.
В ту пору, для Хозяина очень кстати, а для одной молодой супружеской пары из деревни – на беду, заблудился в этом лесу их маленький сын. Его-то и забрали, утащили кикиморы, оставив на его месте больного сына Лесного Владыки.
- Филатовы… - Едва слышно прошептала Мирослава, приложив ладонь к лицу и не отрывая взгляда от Стёпкиного лица. Точнее – не Стёпкиного, ведь перед ней сидел не человек.
- Да, Филатовы. – Кивнул паренёк, встретился взглядом с друзьями, оценивая их настрой, но не увидел и капли враждебности или неприязни. – Они не сразу поняли, в чём дело – ведь выглядел-то я как настоящий Стёпка. Первой догадалась, конечно же, Ирина Афанасьевна – ведь мать не обманешь, мать всегда своё дитя узнает из тысячи….
Она, конечно, испугалась, когда поняла что к чему, а тут ещё и я масла в огонь добавил, когда сам признался в том, кто я, и рассказал, что случилось с их настоящим сыном, который больше никогда не вернётся.

Тогда я ещё совсем плохо людей понимал.
Не осознавал ни того, какую боль причиняю своей правдой, ни того, как на самом деле рисковал. Ведь были раньше времена, когда от таких как я люди пытались избавиться самыми страшными способами, в надежде, что это вернёт их настоящее дитя.

Подобных мне пытались «лечить», прижигая железом, опаивая ядовитыми настоями, оставляя на ночь в лесу, который был уже не способен принять своих бывших детей. Но мне повезло.
Взгляд Стёпки подёрнулся дымкой воспоминаний, он уже не смотрел на друзей, просто рассказывал. Слова лились рекой, а Саша с Мирославой будто не слушали, а смотрели, видели обрывки его воспоминаний:
- Одно время она часто и долго плакала, когда думала, что я не вижу. Но я видел, и чувствовал. Мне было тяжело в этом мире, в этом теле, ведь изначально я выглядел иначе, до того, как меня «перекроили» под человека.
Я понимал её боль и тоску, и не хотел терзать бедную женщину, которая всегда была добра ко мне, несмотря на свой страх. И однажды зимой я пошёл на реку – туда, где проруби были. Хотел утопиться, ведь дороги назад в лес мне не было. Но она не дала. Спасла меня.

***По глубокому снегу, в сапогах на босу ногу, в одном тонком пальто поверх домашнего халата, Ирина неслась к реке, потому что туда вела цепочка следов - маленькие босые ножки почти не проваливались на снегу.

- Степан! – Закричала она, увидев его щуплую фигурку у открытой проруби.
«Только бы успеть! Только успеть! Успеть!!» - Билась в голове единственная мысль в то время, как грудь резало от сбившегося дыхания и морозного воздуха.

Мальчишка обернулся на её голос и с безразличным выражением на лице наблюдал за тем, как она, спотыкаясь, по колено в снегу, спускается к реке. Волосы растрепались, пальто нараспашку… Он подался было в её сторону, но вдруг снова решительно отвернулся, глядя в прорубь и уже занёс ногу для последнего шага – слишком больно было ему жить между двумя мирами, ни один из которых не мог принять его до конца.

Его душа тянулась к лесу, к настоящему своему отцу, но тот отрёкся от ребёнка в момент, когда забрал взамен того, другого мальчика. Его душа тянулась и к Ирине, пленённая её добротой, но он не мог каждый день видеть боль в её глазах, когда она вспоминала о том, что он-не её настоящий сын, а всего лишь подменыш, жалкая копия.

Она успела. Схватила его в охапку, прижала к себе, рыдая, уткнувшись лицом в светлые волосы.