Ведьмины пряности

Глава 1

Рассвет в Чернолесье был делом неспешным и влажным. Первые, еще робкие лучи солнца пробирались сквозь плотный полог древних елей и дубов, растворяясь в клубах тумана, поднимавшегося от мшистых болот. Воздух пах сырой землей, хвоей и чем-то неуловимо диким, первозданным. Но в маленьком, покосившемся от времени, но удивительно крепком домике на самой опушке, где лес уступал место заросшим папоротником лугам, пахло иначе. Пахло уютом, теплом и... свежеиспеченным хлебом.

Марта Чернокот стояла у широкого, добротного кухонного стола, заваленного мисками, горшками и пучками сушеных трав, развешанных под самым потолком. Ее руки, сильные и ловкие, несмотря на прожитые годы (сколько именно – Марта давно перестала считать, считая это дурной привычкой), месили тесто. Не просто месили – они вкладывали в него что-то большее. С каждым толчком, каждым шлепком по присыпанной мукой доске по кухне расходились волны спокойствия и домашнего благополучия. Это был ее утренний ритуал, ее медитация и зарядка одновременно.

На голове у Марты, прикрывая седые, туго заплетенные в косу волосы, красовался клетчатый платок. На плечах был накинут старый, выцветший, но чистый фартук, испещренный загадочными пятнами – то ли от ягод, то ли от зелий. Лицо ее было добродушным, с сеточкой морщинок у глаз, говорящих больше о смехе, чем о заботах, и с острым, цепким взглядом темных глаз, который мог быстренько оценить и спелость яблока, и настроение зашедшего на огонек тролля.

– Так, милая, – проворчала она себе под нос, шлепнув по тесту последний раз. – Сегодня ты должна быть особенно послушной. У нас гости. Важные.

Тесто действительно послушно легло в большую глиняную миску, покрытую льняным полотенцем, чтобы подойти в теплом уголке у печи. Марта вытерла руки о фартук и повернулась к плите – не обычной, а массивной, кирпичной, занимавшей добрую четверть кухни. Она была сердцем дома. В одной из ее топок уже весело потрескивали дрова, согревая чугунные конфорки и огромный котел, в котором что-то булькало, источая умопомрачительный аромат грибного супа. В другой, более прохладной топке томились горшочки с утренней кашей, щедро сдобренной лесными ягодами и капелькой меда диких пчел.

– Пряник! – позвала Марта, не повышая голоса. – Завтрак!

Из-под стола, где стояла корзинка с мягкими лоскутками, мгновенно вынырнул крупный, пушистый кот угольно-черного окраса. Его глаза, ярко-желтые и невероятно умные, сияли ожиданием. Но не еды. Пряник гордо прошествовал к специальному крючку у двери, где висел... крошечный, сшитый на кошачью мерку, фартучек из той же ткани, что и у Марты. Он терпеливо ждал, пока хозяйка поможет ему облачиться в этот знак отличия.

– Ну вот, мой главный дегустатор и мышелов верховный, – улыбнулась Марта, завязывая тесемки фартучка за широкой кошачьей спиной. – Сегодня у нас на пробу – новый рецепт успокоительных пряников. Старый Борован опять ворчит, что гномы-рудокопы по ночам стучат слишком громко. Надо его немного... умиротворить.

Пряник важно мурлыкнул, явно одобряя миссию. Получив свой фартук, он чувствовал себя не просто котом, а полноправным членом кухонного братства, ответственным за качество продукции и поддержание порядка (особенно в вопросах, касающихся упавших кусочков).

Марта налила в две глиняные миски густую ягодную кашу, посыпала их толчеными лесными орехами и поставила одну на пол для Пряника, другую – на стол для себя. Кот принялся есть с достоинством, время от времени поглядывая на хозяйку, которая, прихлебывая горячий травяной чай с мятой и душицей, составляла в уме меню на день.

– Суп грибной – он уже почти готов, – размышляла она вслух. Пряник поднял голову, прислушиваясь. – Хлеб дойдет как раз к обеду. Для Борована – пирог. Знаменитый грибной, с трюфельной крошкой, как он любит. Он сегодня за ним придет, обещал. – Марта поморщилась. – Если, конечно, не передумает из-за вчерашней ссоры с лешим у Проклятого Ручья. Ох уж эти старики... Ну, пирог их точно помирит. Им обоим. – Она хитро подмигнула Прянику. – Потом надо сварить варенье из солнечных ягод, что собрала вчера. И... – Марта задумалась, ее взгляд упал на пучок необычных, серебристо-сизых листьев, висевших в самом темном углу. – И попробовать тот новый рецепт чая для крепкого сна. Старуха Агафья жаловалась, что сны тревожные снятся. Проверим на Прянике? – Кот немедленно прекратил есть и уставился на хозяйку с немым укором. Марта рассмеялась. – Шучу, шучу, пушистик! Сначала на себе попробую. Как всегда.

Завтрак прошел в тишине, нарушаемой лишь треском дров в печи, довольным чавканьем кота и бульканьем котла. Марта мыла посуду, поглядывая в окно. Туман уже начал рассеиваться, открывая вид на залитую утренним солнцем лужайку перед домом, где росли не только обычная мята и ромашка, но и кустики с листьями, мерцающими как лунный свет, и странные цветы, похожие на застывшие капли росы. Это был ее сад – аптека, кладовая и предмет гордости. Каждое растение знало свою хозяйку и росло для нее особенно пышно.

Внезапно Пряник насторожился, поднял голову и громко мяукнул, глядя на дверь. Через мгновение раздался осторожный стук – не в дверь, а в специальную деревянную плашку, прибитую чуть ниже, у самого порога.

– Входи, гном, не стесняйся! – крикнула Марта, вытирая руки. – Дверь не заперта!

Дверь скрипнула, и в кухню, сгибаясь под тяжестью огромного, покрытого инеем мешка, ввалился Борован. Он был типичным представителем своего народа: коренастый, широкий в плечах, с длинной, тщательно заплетенной в косички бородой цвета воронова крыла, в которой застряло несколько еловых иголок и что-то блестящее. Его лицо, обветренное и красное, как спелая свекла, сейчас выражало глубокое недовольство. На нем был тяжелый кожух, подпоясанный массивной цепью, и сапоги с подковами, оставлявшие на чистых половицах Марты грязные следы. Пряник фыркнул.

– Марта! – проревел Борован, швыряя мешок на пол с таким грохотом, что задребезжала посуда на полках. – Ты не поверишь, что этот мохнатый недотёпа опять учудил!