Ведьмины тени

3.

Кофемашина затарахтела негромко, журча ароматным парующим ручейком. Первой клиенткой оказалась бабуля Фиггис, с которой я уже успела познакомиться за предыдущую неделю. Она положила деньги на стол, даже не озвучивая привычный заказ — «американо» с тройной порцией молока и сахаром, и пошла в салон поболтать к Маре.

Понятия не имею, о чём Мара говорила с моим куратором в школе 31 октября — но ровно в полдвенадцатого меня отпустили с занятий, а Мара взяла такси, чтобы добраться до кофейни как можно скорее. Я заразилась её торопливостью, не ныла и ничего не выспрашивала, позволив без пяти двенадцать влететь вместе с ней в кофейню и облегчённо выдохнуть. Я всё-таки жутко волновалась в свой первый ведьминский Хэллоуин. Но на этом сюрпризы от владелицы не закончились.

— Идём, — она провела меня на второй этаж, показав коридор. Оттуда вели арка в большую и светлую гостиную, совмещённую с кухней, и дверь в спальню Мары. Но на этом мы не остановились, поднявшись выше. Мансарда под покатой крышей была немного пыльной, немного захламлённой — ровно до той степени уюта и очарования, которые обязательно должны быть в мансарде любой уважающей себя ведьмы. Это место вдруг мне понравилось — сильно, и я тут же захотела там остаться.

— Располагайся, — приглашающе повела рукой Мара. — На ближайшие десять лет это твоё убежище и твоя территория. Если захочешь, — уже привычно добавила она. Это был пока самый шикарный подарок, который я могла получить — моё собственное, независимое от родителей, уютное место. Я позвонила им, собираясь наплести сказку о проведении Хэллоуина с подругами до завтра, но Мара не позволила соврать. Отобрав властным жестом телефон, она рассказала маме, что в кофейне ей очень нужна помощь именно в эту ночь, пообещала, что Симона будет накормлена, напоена, уложена спать и сделает все уроки, а как только утром поможет убраться после праздника, в целости и сохранности будет доставлена домой — слава богу, завтра выходной и в школу не надо.

Разумеется, ей поверили.

До темноты я успела прибрать мансарду — вымела пыль, пропылесосила, сдвинула потрясающие старинные чемоданы и сундуки в сторону, составив друг на друга вдоль пустой стены — получилось очень красиво. Кровати здесь не было, зато было два старинных скрипучих кресла, просто до обалдения уютных, и красивый журнальный столик между ними. Я устала, но была очень довольна — это место тянуло меня, как магнитом, и примирило в какой-то степени с моим десятилетним «рабством». Если я смогу здесь иногда бывать — это будет здорово. У меня были нормальные отношения с родителями — но какому подростку не хочется иметь свою тайную комнату? А Мара не казалось мне той, кто будет лезть в мою личную жизнь или вмешиваться в мои дела — ну, кроме тех, что касались работы с ней.

Я нервничала, стоя в этот день за прилавком. Но пока всё шло без обмана — люди в возрасте этот вечер, заполненный шумными детьми на улицах, предпочитали проводить дома, а подросткам в нашей кофейне было слишком мало места и слишком мало уюта — пустые стенки, даже нормального селфи не сделать. Немаловажный минус — со связью здесь вообще было плохо, и молодёжь, которая жить не могла без смартфонов, каким-то нюхом чуяла, что вместо приятно проведённого времени за чашкой кофе и лентами в сети их оставят наедине со своими мыслями, и стороной обходили кофейню. Следующие после бабули Фиггис клиенты тоже были постоянными — пара в возрасте, у которой единственный сын уехал в колледж, и которые скуку дома развеивали ежевечерним походом в «Зелёный гладиолус». Они тоже привычно заказали два латте, и я в первый раз что-то почувствовала — слабый отголосок беспомощности и невозможности отказать. Я никак не сопротивлялась ему, но вдруг поняла, что не смогу больше сделать ничего, пока не поставлю перед ними две чашки кофе и тарелку с выпечкой. Всего лишь слабый отголосок — но именно потому что он был слабым, я вдруг отчётливо поняла, как это работает.

— Испугалась? — Мара подошла ко мне, едва пара ушла. Она внимательно смотрела на меня, будто пытаясь уловить ложь, если я буду храбриться, но я даже не пыталась, просто кивнув головой. — Я обещаю, что постараюсь изо всех сил не допустить, чтобы с тобой случилось что-то плохое. Но и ты не влипай в неприятности.

Я кивнула второй раз.

Меня вдруг отпустило — как не отпускало уже последних четыре года. Я поверила ей окончательно.

Джексон вломился в кофейню после полуночи. Кажется, он был слегка пьян — глаза подозрительно азартно блестели. А ещё он нацепил приличных размеров рога и дурацкие маленькие красные крылышки на спину. С его милой и одновременно мужественной мордашкой даже непонятно было, кого он больше изображал — то ли очень злючего ангелочка, то ли очень кавайного чертёнка. Впрочем, мне было всё равно — я перепугалась по-настоящему. Он притормозил у дверей, уставившись на меня, а затем вдруг облизнулся и обвёл взглядом пустое кафе.

— Привет, — к барной стойке он подошёл медленно и настороженно, фактически подкрался, как хищник к добыче, и уселся на стул. — Я думал, у вас сегодня будет аншлаг.

— С чего это? — его слова ввели меня в ступор, а на его приветствие я лишь слабо кивнула. У меня ладошки вспотели и язык прилип к гортани — от страха и волнения одновременно.

Он опять огляделся, теперь уже очень растерянно.

— Ну, тут всё такое ведьминское… — он вяло махнул рукой вокруг, а я посмотрела на него, как на идиота. Магического антуража здесь было ровно ноль, как, впрочем, и какого либо другого. Единственной вещью, претендующей на хэллоуинское украшение, была гирлянда, повешенная Марой на полки с баночками кофе позади стойки. Стеклянные оранжевые тыквы рассеивали рыжий свет по всему прилавку и немного слепили глаза каждый раз, когда я поворачивалась за очередным сортом кофе. Мара на моё возражение лишь пожала плечами и попросила потерпеть до завтра, а на вопрос, не является ли гирлянда магической, закатила глаза и тяжело вздохнула. А в остальном — это было просто помещение, укомплектованное нужным количествам мебели, без претензий на какой-либо стиль.