Ведьмины тени

5.

Влюбилась я действительно по уши. Если раньше Джексон и заполнял мои мысли, то ненадолго, зато сейчас, впридачу к мыслям, он регулярно являлся сам. Как оказалось, никуда он не уезжал, поступив на финансиста тут же, в колледж на другом конце города. Преподаватели взяли их в оборот сразу же сначал семестра и свободного времениу парня было исчезающе мало.

Он заявился ко мне на следующий же день после Хэллоуина с официальным предложением стать парнем и девушкой. Это, кроме внезапного прилива вполне понятного счастья, вызвало у меня ещё одно неожиданное облегчение — признание в том, что я иногда бываю ведьмой, можно отложить почти ещё на год.

Мансарда, в которой мы тусовались теперь регулярно, его не устраивала по двум причинам. Во-первых, ему казалось, что где-то рядом постоянно околачивается Мара. Владелица кофейни вообще ему откровенно не нравилась и он уже не раз предлагал мне уйти и устроиться на другую подработку, но я упиралась всеми четырьмя лапами. А второе упущение, то есть отсутствие кровати, где можно поваляться за снэками и киношкой на ноутбуке, он быстро исправил сам, притащив как-то раз кучу деревянных поддонов, присобачив к ним LED-ленту и бросив сверху матрас. Место получилось шикарным, широким, да ещё и с подсветкой.

Прошло полгода. На дворе царила весна, лишь усиливая эффект головокружения от одного присутствия Джексона рядом. Мне казалось, что сердце у меня теперь будет вечность работать с перебоями, едва ему стоит на меня посмотреть. Он развеивал мои страхи раз за разом, многократно подтверждая мою уверенность в том, что я любима. Я буквально утопала в его нежности и заботе. А ещё он признался, что следил за мной издалека, через друзей, потому что думал, что вызывал у меня страх и отвращение, но выкинуть из головы не мог.

— А ближе к Хэллоуину не выдержал, представляешь? — виновато каялся он мне. — Как подумал, что тебе тут что-нибудь… — он споткнулся на полуслове.

— Что что-нибудь? — уточнила я, но он лишь мотнул головой, отмахиваясь от вопроса и отвлёк меня поцелуем. И лишь когда я пришла в себя, чуть ревниво, с залёгшей меж бровей складкой, добавил:

— Опередят. Побоялся, что меня опередят. Пришлось действовать быстро.

Это не слишком-то бурное проявление ревности заставило меня в него влюбиться ещё сильнее. И разумеется, я ни капли не сомневалась, когда решилась на свой первый раз.

Он был болезненным и неприятным, второй через пару дней — не лучше. Джексон волновался не меньше, в какой-то момент вообще струхнув, и так старался, что я, кажется, готова была словить оргазм только от одной его заботы.

— Не то, чтобы я был против, но ты хоть понимаешь, что ты у меня первая девственница? — спросил он, нависая надо мной и целуя с таким растерянным видом, что я невольно рассмеялась. — Эй, прекрати хихикать!

Но остановиться мне было трудно — выражение на его лице было таким забавным, что я засмеялась ещё громче.

— Ну держись! — он попытался меня припугнуть, но, несмотря на грозный вид, обращался со мной, как с хрустальной вазой.

С третьего раза всё стало намного лучше, а потом нас было уже не остановить.

Как-то вечером он, нежно поглаживая мою разгорячённую после ласк кожу и иногда касаясь её губами, негромким голосом произнёс на ушко, наблюдая, как очень уставшая я понемногу уплываю в страну снов:

— Хочешь, я расскажу тебе сказку? Однажды один мальчик услышал легенду про ведьм. И в ней говорилось о том, что они могут исполнять желания, но лишь одну ночь в году — на Самайн. Только в эту ночь можно победить ведьму, только в эту ночь она не посмеет противиться твоей воле — нужно лишь найти её и встать на её тень… Так вот, этот мальчик как-то гулял в лесу накануне Самайна и увидел девочку — очень красивую и очень грустную. То ли ему показалась, то ли это было на самом деле, но её глаза светились фиолетовым. Он тут же решил, что она и есть ведьма, и даже её поймал, но глаза у неё стали совсем обычными. А ещё девочка была очень испуганной и почти плакала. А сам мальчик даже ещё толком не знал, что ему загадывать — поймать ведьму ему было интереснее каких-то там желаний. Впрочем, мальчик до своего желания додумался потом — когда эта маленькая ведьмочка сбежала, он решил, что загадал бы с ней подружиться.

— И чем же закончилась сказка? — спросила я.

Джексон наклонился и поцеловал меня — глубоко и нежно, не спеша исследуя языком и губами мой рот, бережно оглаживая пальцами затылок и шею, так что я чуть не начала задыхаться от удовольствия и этой мягкой нежности.

— Ну… — прошептал он, не отрывая от меня тёмных блестящих глаз. — Я её поймал. И я в неё влюбился.

— Я не ведьма, — на автопилоте пробурчала я, не желая открывать глаза и утыкаясь ему в грудь. Его рука, ласково поглаживающая мою спину, замедлилась, а сердце вдруг в груди заколотилось слишком быстро. Я отодвинулась и попыталась заглянуть ему в глаза. Он мялся, глядя куда-то в стену и будто не зная, как продолжить разговор. А затем вдруг пожал плечами, встал, добрался до куртки и вытащил из внутреннего кармана какой-то свёрток. Мне показалась, что я смутно припомнила такой же чёрный пакет в его руках почти полтора года назад.

— Я… — он запнулся, поджал губы, а затем посмотрел меня прямо в глаза. — Я пойму, если ты разозлишься.

Я развернула пакет, и у меня рот открылся от изумления, когда я увидела два предмета.

Сумочку с альпакой.

И алый бактус.

— Аффф…. ффигеть, — выдохнула я. Полузабытые предметы лежали в моих руках, и я тут же лихорадочно принялась расстёгивать сумочку. Пуговица-нос с трудом поддавались задрожавшим пальцам, и Джексон вдруг уверенно накрыл мои руки горячими ладонями. Смотрел он на меня с сочувствием. Я выдохнула и наконец-то откинула клапан.

Он был там, мой договор, ни капли не изменившись, всё так же свёрнутый в трубочку.

— Можешь меня побить, — тихо заметил Джексон, упреждая мой вопрос. — Но уйти не проси — всё равно силой ты меня не выгонишь. И тебя не отпущу.