Ведьмочек (не) обижать!

Глава 24. Свидание

Мы целовались как ненормальные, упиваясь каждым прикосновением, каждым вздохом. Я впитывала его сущность, эту особенную тьму, которая была слегка горьковатой на вкус и оседала на языке дымным послевкусием, как дорогой виски. Алекс гладил мою талию большими, тёплыми ладонями, изредка спускаясь ниже, чтобы погладить бёдра сквозь тонкую ткань платья. Мне эти ощущения были в новинку, поэтому поначалу я дико смущалась и постоянно вздрагивала от его смелого натиска. Парень, кажется, понимал это — его руки возвращались на мою спину и талию, давая мне время привыкнуть. Хотя и тут без неожиданностей не обошлось: когда я почувствовала его уверенные ладони на своей попе, то не смогла сдержать удивлённо-возмущённый возглас. Давить больше он не стал, руки не распускал, так что я постепенно расслабилась и стала наслаждаться поцелуями, не отвлекаясь ни на что. Хотя периодически Алекс забывался, и мне снова приходилось ловить его блуждающие пальцы и водворять обратно на «нейтральную территорию», вызывая у парня разочарованные, но послушные вздохи.

Меня каждый раз будто током пронзало, когда Алекс лёгко покусывал мою нижнюю губу, когда его пальцы стискивали талию, крепко прижимая к его упругому, горячему телу. А когда я услышала его тихий, сдавленный стон прямо у своего рта, у меня ослабели ноги, всё тело омыло волной тепла и странной, приятной судорогой.

— Несс… — хрипло прошептал он, прервав поцелуй, но не отпуская меня. — Если мы продолжим, я уже не смогу остановиться.

Какое же это было дикое, всепоглощающее искушение — продолжить. Но… я не была готова. Я прекрасно понимала, что может произойти дальше. Если я не могу позволить ему прикоснуться ниже спины, считая это чем-то сокровенным и пугающим, то всё-таки следует остановиться.

— Тогда надо сейчас, — выдохнула я и поразилась собственному голосу: в этой хрипотце я могла с ним посоревноваться. А ещё я дышала так же часто и прерывисто и чувствовала, как у меня горит всё тело — от щёк до кончиков пальцев.

— Хорошо, — выдохнул он и рывком отстранился, будто если помедлит, то уже этого не сделает. Без его тепла сразу стало холодно, тело покрылось противными мурашками, а внутри поселилось странное, ноющее напряжение. — Схожу в душ и ляжем спать.

— Хорошо, — кивнула я, уже размышляя о том, что ледяной душ мне тоже не помешает.

Пока Алекс мылся, я сидела на краю дивана и прокручивала в голове только что произошедшее. Когда я встречалась с Лаеном, дальше нежных поцелуев у нас не заходило — точнее, я не позволяла этому зайти дальше. Лишиться невинности во время обучения считалось почти что смертным грехом. Может, поэтому у меня теперь такие зажимы?

Но я уже не девочка. В моём возрасте невинность некоторые считали не достоинством, а недостатком (полнейший бред, конечно). Я это всё к тому, что в теории я была уже и сама не прочь. Замужние подруги писали восторженные письма о брачных ночах, плюс в пансионате втайне от наставниц рассказывались даже кое-какие «техники», после которых мы ещё несколько дней ходили красные и хихикали в кулак. Так что я думала, что морально к этому готова. Но нет. Реальность оказалась сложнее теории. Она была оглушительно громкой, жаркой и требовательной.

— Душ свободен! — мокрый Алекс вышел из ванной с полотенцем на бёдрах, и я зависла, пялясь на его обнажённый торс. Капельки воды стекали по рельефным плечам, собирались в ложбинке ключицы, потом медленно сползали на грудь, на напряжённый живот с прорисованными кубиками пресса и бежали дальше, под край полотенца… В памяти сами собой вспыхнули наши поцелуи, а тело тут же отозвалось на воспоминания его ласк, снова покрываясь предательскими мурашками.

Я резко отвернулась, уткнувшись взглядом в узор на ковре.

— Я… я могу воспользоваться твоим полотенцем? — выдавила я из себя, пытаясь стереть из памяти впечатавшийся туда образ полуголого парня. Да что же это такое? Я же не извращенка какая-то! Почему я так на него реагирую?

— Да, я оставил для тебя на вешалке чистую футболку и полотенце, — отозвался он. Мне почудилось, что его взгляд буравит мне спину — иначе как объяснить, почему у меня так зачесалось место под левой лопаткой?

— Спасибо, — пробормотала я и засеменила в ванную бочком, стараясь, чтобы это не выглядело как паническое бегство.

Уже там, встав под сильные струи почти ледяной воды, я пыталась привести мысли в порядок. Но они порядка не хотели и метались, как перепуганные птицы: его первый жадный поцелуй, его руки на моих бёдрах, то, как он приподнял меня, впиваясь пальцами в кожу, его сдавленный стон… Тело отзывалось даже сейчас, под холодными струями. Я чуть не застонала сама от этих навязчивых картинок. Пришлось сделать воду ещё холоднее.

Продрогнув до костей, я вылезла из душа, наспех вытерлась мягким полотенцем с запахом его геля для душа и надела оставленную футболку. Она была огромной, почти до колен, и пахла им — чистым, чуть горьковатым запахом. Замёрзшим взъерошенным воробушком я выскочила в гостиную, где Алекс уже разобрал диван-кровать и стелил на него симпатичное серое бельё с мелкими белыми кружочками.

— Спать или посмотрим ещё что-нибудь? — ловко засовывая подушку в наволочку, уточнил парень. Я призадумалась. Спать хотелось, но мысль разойтись по разным углам комнаты сейчас казалась непереносимой.

— Посмотрим что-нибудь, — решила я и плюхнулась на свежезастеленную постель, раскинув руки и ноги в форме звезды. Ткань была приятной, прохладной и так ласково льнула к коже. М-м-м…

— Девчонка, — рассмеялся Алекс над моим, по сути, детским поведением. Потом он… плюхнулся рядом, лёгким движением подгребая меня к себе одной рукой, а второй уже набирал название фильма в поисковике телевизора. Выбрали какую-то старую романтическую комедию, устроились поудобнее — он на спине, я, прижавшись щекой к его плечу, — да так и заснули, не досмотрев и половины. День выдался не из лёгких. Хотя у Алекса, пожалуй, вся жизнь такая.

Проснулась я одна. Открыла глаза, моргнула, повернула голову — место рядом было пусто и уже остыло.