Ведьмочка из Аргонской лощины

Глава 9

Домой я попала уже затемно, едва волоча ноги. Дверь захлопнула с таким грохотом, что с полки слетела сушёная мандрагора — хорошо, что Глашка успела её поймать своим полупрозрачным телом.

— Опять бардак? — только и спросила она, паря над моей головой.

Я лишь мрачно кивнула, плюхнулась за кухонный стол и, опустив голову на сложенные руки, выругалась от души — всеми теми сочными выражениями, которым научилась ещё на Земле от друзей и знакомых во дворе.

— Глаш, а Глаш, — хмуро позвала я, когда запас нецензурной лексики иссяк. — Покорми меня. Маковой росинки во рту не было с утра.

Домовушка фыркнула, но тут же принялась хлопотать. Посуда сама запрыгала по полкам, котелок завис над очагом, и через пару минут передо мной уже стояла глубокая миска дымящейся рыбной похлёбки с укропом, тарелка с мясным салатом (Глашка знала, как я люблю его после тяжёлых дней) и горшочек с тушёными грибами в сметане. Запах свежего хлеба и топлёного масла заставил меня забыть обо всём на свете.

Я ела молча, с большим аппетитом, заглатывая горячую похлёбку и заедая её хрустящим хлебом. Только когда последняя крошка исчезла, я откинулась на спинку стула, потянулась и выдохнула:

— Ну вот как, как тут работать? Один находит кольцо, магическое, развлекается с его помощью в трактире, потом все жители хотят его избить. Другой ходит, как индюк, задрав нос, по улицам. Проверяющий, чтоб его...

Глашка, убирая со стола, язвительно хмыкнула:

— Слышала, он сегодня у пекарни оборотницы Матрины выписывал штраф за «несоответствие магических стандартов выпечки». Говорит, булки недостаточно воздушные.

Я закатила глаза.

— Эсса, старая вампирша с Зелёной улицы, сегодня у колодца рассказывала, что народ его уже ненавидит. К любому упущению придирается, все осматривает, проверяет, допустимые ли амулеты на стенах висят. Вчера у плотника Генрасия потребовал предъявить лицензию на резьбу защитных рун на ставнях!

Я с силой ткнула пальцем в стол.

— А потом умотает в свою столицу, а мне расхлебывать! Местные ко мне ведьме идут жаловаться, а что я могу? Пришить ему язык?

Глашка задумчиво поправила невидимый передник.

— Можешь. У тебя есть зелье, от которого язык прилипает к нёбу. Помнишь, ты для соседского кота варила, чтобы перестал по ночам орать?

Я фыркнула, но в уголках губ заплясала улыбка.

— Это идея. Но сначала... сначала надо найти способ утихомирить этого Дерека. Иначе к концу недели у нас тут восстание начнётся.

За окном уже совсем стемнело, и только луна бросала серебристые блики на стены кухни. Где-то там, в деревне, бродил столичный маг, сея раздор. А здесь, в моём доме, пахло травами, грибами и безопасностью.

— Ладно, — я поднялась. — Завтра разберёмся. А сейчас... чаю с мятой. И чтобы ни слова о магах.

Глашка кивнула, и чайник сам запрыгал к печке.

Выпив пару чашек чая, я едва добрела до своей постели и тут же вырубилась, как подкошенная. Вот что значит перенапряжение — магическое, эмоциональное и физическое одновременно.

Сны накатили сразу же, яркие и беспокойные. Мне снилось, что вся деревня устроила настоящую облаву на Дерека. Старая вампирша Эсса, надев свой лучший ночной чепец, с азартом ловила его сачком для бабочек — тем самым, которым она обычно охотилась на летучих мышей для своих зелий. Её движения были удивительно грациозными для существа её возраста, но Дерек уворачивался с издевательской лёгкостью, оставляя её с пустым сачком и бурчанием о «нынешней молодёжи».

Партасан, красный от ярости, свистел ему вслед своим гномьим свистком — тем самым, что мог оглушить даже тролля. Но маг лишь смеялся, прикрывая уши изящным жестом, и кричал что-то насчёт «деревенских развлечений».

А у трактира «Гномий перепой» Жассар уже собирал «команду мести». Трое троллей, которых он угостил своим лучшим элем, мрачно кивали, сжимая в руках дубины размером с молодое деревце. Их тупые лица выражали редкую решимость — видимо, Жассар пообещал им бесплатную выпивку на год вперёд.

Но Дерек... Дерек никого не боялся. Он порхал по улицам Архенгельма, как осенний лист, уворачиваясь от летящих в него картофелин (кидала эльфийка-огородница), от магических сгустков энергии (местные маги-неудачники пытались помочь) и даже от стаи гусей, которых выпустила на него прачка, орчиха Массина.

Он смеялся — громко, звонко, и его смех эхом разносился по всему моему сну. Он был доволен собой, жизнью и тем хаосом, который устроил.

А я стояла на пороге своего дома и смотрела на всё это, чувствуя, как внутри закипает та самая ярость, которая обычно предшествует очень плохим решениям.

Проснулась я с тяжелой головой и ощущением, будто на душе кто-то танцевал в грязных сапогах. Злость кипела во мне, как перегретое зелье, угрожая выплеснуться наружу. С этим типом, Дереком, однозначно надо было разобраться. Но сначала — поговорить. Вдруг они все в столице такие — безмозглые и самоуверенные? Может, он прислушается к моим словам и свалит отсюда поскорей, пока бед не наделал?

Я спустилась с кровати, и мои босые ноги утонули в мягком ворсе ковра. Первым делом — умыться. Ледяная вода из кувшина освежила лицо, но не смогла смыть напряжение. В зеркале на меня смотрела уставшая девушка с растрепанными темными волосами и глазами, в которых плескалась решимость, приправленная щепоткой сомнения.