Ведьмочка из Аргонской лощины

Глава 10

Но, как говорится, хочешь рассмешить богов — расскажи им о своих планах.

Я уже взялась за скобу двери, собираясь выйти на улицу и начать поиски Дерека, как вдруг дверь распахнулась сама — и на пороге возникла вампирша Лита. Высокая, полная дама лет пятидесяти-шестидесяти, она обычно двигалась с королевским величием, но сейчас её лицо было бледнее обычного, а глаза расширены от паники. Её тёмное платье было перекошено, словно она накинула его наспех, а в руках она сжимала кружевной платок так крепко, что он вот-вот должен был разорваться.

— Матушка ведьма! — её голос дрожал, и она буквально налетела на меня, хватая за рукав. — Помоги! Девочка моя уже сутки ничего не ест, не пьёт, лежит, в стену смотрит! Не знаю, что и делать!

Лита была моей постоянной клиенткой. Её младшая дочь, десятилетняя Гариса, родилась с ослабленной магической конституцией — нередкое явление у вампиров, чьи предки слишком часто смешивались с другими расами. Девочка постоянно болела то лихорадкой, то магической немочью, и Лита то и дело прибегала ко мне за помощью.

Я подавила вздох, чувствуя, как мои планы рушатся один за другим. Общение с Дереком придётся отложить. Больной ребёнок всегда важнее чьего-то гонора.

— Успокойся, Лита, — я положила руку на её холодную ладонь, стараясь говорить мягко, но твёрдо. — Всё будет хорошо. Подожди здесь, я за снадобьями вернусь.

Я повернулась и прошла обратно в дом, оставив вампиршу на пороге. Мои мысли уже переключились с высокомерного мага на больную девочку. В уме я перебирала симптомы: отказ от еды и питья, апатия, взгляд в стену... Похоже на магический ступор или воздействие тёмного артефакта.

В рабочей комнате я быстро собрала всё необходимое: флакон с эликсиром лунного света (он помогал при магическом истощении), пакетик сушёных корней мандрагоры (для укрепления ауры) и амулет из горного хрусталя (чтобы отогнать возможные влияния). В последний момент я сунула в карман и маленькую склянку с универсальным противоядием — на всякий случай.

Вернувшись к Лите, я увидела, что она всё так же стоит на пороге, обхватив себя руками и покачиваясь. Её взгляд был устремлён куда-то вдаль, словно она уже видела худшее.

— Пошли, — я взяла её под руку, чувствуя, как она дрожит. — Покажешь мне Гарису. Всё наладится.

И мы пошли по улице, оставив планы насчёт Дерека там, на пороге моего дома. Боги, должно быть, действительно смеялись.

Лита жила буквально в нескольких домах от моего двора — в аккуратном каменном доме с резными ставнями, утопающем в зарослях ночных фиалок, которые цвели даже днём, подёрнутые лёгкой магической дымкой. Мы дошли быстро, и я едва успела отметить, как от ворот сушёной кровяной травой — типичные защитные ароматы для вампирского жилища.

Войдя внутрь, я сразу почувствовала знакомый холодок — вампиры не любили жару. В воздухе висел сладковатый запах увядающих роз и чего-то медицинского, напоминающего земную камфору. Лита, не снимая плаща, провела меня в комнату дочери.

Гариса лежала в большой кровати с балдахином из тёмного бархата, закутанная в одеяло с нашитыми оберегами. Её бледное личико, обычно живое и смешливое, теперь было неподвижным, а глаза — широко раскрытыми и пустыми, уставленными в стену, будто она видела что-то за её пределами. Дыхание было поверхностным, почти незаметным.

Я села на край кровати, осторожно коснувшись её лба. Кожа была холодной, но не мертвенно-ледяной — хороший знак.

— Гариса? — позвала я тихо. — Ты меня слышишь?

Ответа не последовало. Её пальцы слабо дрогнули, но взгляд оставался стеклянным.

Диагноз пришёл ко мне почти сразу — магический диссонанс на фоне смены лунных фаз. Юные вампиры, особенно с ослабленной конституцией, часто болезненно реагировали на переход от полнолуния к убывающей луне. Их собственная магия начинала конфликтовать с природными циклами, вызывая апатию, потерю связи с реальностью и отказ от пищи. Если вовремя не помочь, это могло привести к настоящему истощению.

— Лита, — я повернулась к матери, которая замерла у двери, сжимая руки в бессилии. — Мне нужна свежая вода, чаша из серебра и прядь твоих волос. Быстро.

Пока она хлопотала, я достала свои снадобья. Эликсир лунного света зашипел, когда я капнула его в серебряную чашу с водой. Добавила щепотку измельчённых корней мандрагоры — они растворились с тихим свечением. Последним ингредиентом стали волосы Литы — символ материнской связи. Они свернулись в воде, словные живые змейки.

— Поддержи её голову, — попросила я Литу.

Она осторожно приподняла дочь, а я поднесла чашу к губам Гарисы.

— Пей, дитя, — произнесла я, касаясь краем чары её губ. — Луна зовёт тебя обратно.

Капля эликсира упала ей в рот. Гариса вздрогнула всем телом, её глаза на мгновение сфокусировались. Затем она слабо потянулась к чаше и сделала маленький глоток. Потом ещё один. Цвет постепенно возвращался к её щекам.

Через несколько минут она уже сидела, укутанная в одеяло, и смотрела на нас осознающим взглядом.

— Мама? — её голос был хриплым, но живым. — Я... я проголодалась.

Лита расплакалась от облегчения, обнимая дочь. Я же отступила в тень, позволяя им эту минуту. Лечение удалось — но теперь предстояло объяснить Лите, как предотвратить такие приступы в будущем. И всё это время я чувствовала, как где-то там, на улицах деревни, бродит тот, с кем мне ещё предстояло разобраться.