Ведьмочка - Травница 2

Глава 4. О моем папе

Никогда раньше я не задавала маме вопросов об отце.

У меня имелась кучка фактов, и, основываясь на скудной информации, мне нравилось самой додумывать дальнейшую биографию Алана Ли. Рисовать его в своем воображении непобедимым заступником более слабых, с особой тщательностью прокручивать в голове его героические сражения с нечистью - всегда безусловно заканчивающиеся абсолютной победой папы.

Но порой правда оказывается совсем другой. Той, от которой нестерпимо хочется отвернуться. Закрыть уши, начать громко напевать какую-нибудь совершенно дурацкую песню, лишь бы не дать ей полностью просочиться к тебе в уши. Ведь тогда она не сможет целиком убедить тебя – не останется навеки в твоем сердце.

Но я уже не была той маленькой девочкой, мне было семнадцать лет – почти восемнадцать – и я не могла позволить себе слабость.

Мои родители познакомились на вечеринке магов и ведьм. Мама училась на последнем курсе хорошо известного мне Ле Визардри, а папа оканчивал другую престижную магическую академию.

Со слов матери это была любовь с первого взгляда, мгновенно вспыхнувшая между ними ярким фейерверком. С того дня они почти не расставались и буквально через год связали себя узами брака. А еще спустя год мама забеременела мной.

Когда она была на последних сроках своего положения, их соседи переехали в другой район, и в квартире напротив поселилась другая молодая пара. Филл и Бэтти Мориган. В отличие от своих предшественников, они владели магией. Были сторонниками ее темного проявления. И любили открыто насмехаться над светлыми волшебниками, но, как с грустью рассказывала мама, папа очень сильно старался обходить острые углы во время их совместных бесед.

Как-то ночью маме показалось, что она слышит крики за стеной, но сонный папа уверил ее не волноваться и спать дальше. А на утро она поняла, что ее опасения далеко не беспочвенны.

Фил попросил отца съездить с ним в город по делам, и они уехали с самого утра, а мама, закончив готовку шоколадного пирога, решила угостить свою новую знакомую. Когда соседская дверь открылась, Бэтти появилась на пороге с наложенным на лицо иллюзионным шлейфом, который не смог бы заметить только студент-недоучка. Ночные крики всплыли в памяти мамы, и она начала обеспокоенно задавать девушке вопросы, но в ответ на ее желание помочь получила надменный взгляд и уверенные холодные слова:

- А твой муженек разве тебя не бьет? Травы дилсеи еще не нашептали ему загадок о его возлюбленной? Что ж, это дело времени. Но не волнуйся, дорогуша, ты тоже к этому привыкнешь.

Вечером мама рассказала обо всем папе, но тот отнесся к ее словам с недоверием. Сослался на ее гормоны и уверил в ошибочности догадок, приведя множество опровержений, ведь Фил был такой славный парень.

Шло время, папа все сильнее сближался с новым соседом, а мама все чаще подмечала в своем муже изменения. Он стал более нервным, раздражительным, мог начать внезапно смеяться или – чего никогда раньше не было – ни с того ни с сего повысить на нее голос.

Когда после ее долгих просьб и уговоров, они, наконец-то, переехали в другую квартиру, было уже слишком поздно.

Славный маг, Фил, медленно и плавно, видя силу травника, выманил Алана Ли на другую сторону, показал, на что способны дурманящие травы, и папа постепенно стал отдаляться от мамы.

Маму неустанно терзали сомнения, но вначале она закрывала глаза на свои догадки. Уверяла саму себя в излишней фантазии и буйном воображении в связи с плясками гормонов. Тем более папа всегда умел мастерски отшучиваться.

Но однажды правда сама раскрылась.

Мама застала его подчиненным дурману. Ужаснувшись, спешно отшатнулась и попыталась убежать. Он пришел в себя, когда она почти собрала свой чемодан. Упал в ноги, молил не бросать его и клялся все исправить. И мама осталась.

Но шло время, а картина повторялась снова и снова, и травы все больше подчиняли его себе.

— Он тебя бил? — сама не осознала, как страшный вопрос вырвался из моего горла и повис в воздухе. Он пугал, заставляя обнять себя руками. И я нервно наблюдала за мамой.

Она не ответила спешно: «Конечно же, нет!», не приложила руку к губам, с ужасом воскликнув: «Как ты могла такое подумать?», она вдруг замолчала. И эта тишина столь болезненно воткнулась в мои плечи, что на глаза тут же навернулись слезы.

Она хотела сказать мне что-то еще. Но не успела. Вскочив с постели и яростно оттряхнув с глаз предательскую жидкость, я выкрикнула громче, чем мне бы хотелось:

— И дневник этого человека ты мне отдала? Лучше бы ты выкинула все и никогда мне про него не говорила. Никогда!

— Твой папа был очень хорошим, — тихо произнесла мама.

— Милая, — послышался третий голос и, повернув голову к двери, я увидела взволнованное лицо бабушки.

Остановившись возле стены, она с сожалением смотрела на меня.

— А ты, – с упреком тыкнула в нее пальцем. — Называла его лучшим травником! Говорила так, словно он и правда хороший! Словно он…

— Мэл, твой папа и правда был очень хорошим, пока его не пере…

— Ничего не хочу слышать! – закрыв уши руками, отчаянно замотала головой, будто в этом жесте пряталось мое спасение. – Прошу вас обеих немедленно выйти из моей комнаты!