Ведьмочка в Боевой Академии или Единственная для Ректора

Глава 30

Я посмотрела вслед Тильдушке, юбка которой мелькнула за поворотом. Да, красивая тут в Академии форма. Непривычная, конечно. Вот такие юбки в складочку мне нашивать еще не приходилось. И длина-то ведь какая! Лодыжки даже видны. Ну, слава Светлой матери, мне такое надевать и не придется.

Ничего.

Сегодня вечером свое все в порядок приведу, а там с утра прямо вот к ректору отправлюсь.

А что?

Буду требовать, чтобы мой сундук сюда доставили.

Сколько можно в одном и том же ходить-то?

Решительно кивнула и поспешила в дом. Рыська все так же чинно сидел за столом, а вот Лаврик, вмиг опять побледневший, стоило только ему меня увидеть, вскочил и по стеночке, по стеночке, стал пробираться к выходу.

Конечно, я опять завелась. Еще бы. Хуже голодной ведьмочки может быть только недовольная ведьмочка.

– И как это все называется?! – мои глаза метали молнии. Рыська прижал ушки и закрыл глаза. Но меня этим вот всем было уже не пронять.

– Нечего глаза-то закатывать, вредина великовозрастная! Ишь, что творить стал, ведьмочки своей не спросивши.

Нет, ну правда. На Лаврика я и смотреть не хотела. Надо же. Худенький да бледненький, а туда же, к чужим фамильярам подход нашел.

–Ведя-ан, – промурчал вдруг Рыська, да этак ласково. Подлизывается, значит.

– На-ко вот, лучше съешь пирожок. С яблоками и корицей, между прочим. И пододвинул мне поближе тарелочку, на которой лежал одинокий, но такой ароматный пирожок. Корочка аппетитно поблескивала. Не пожалел маслица неведомый пекарь-то.

Всё, как я люблю.

Вздохнула, да и потянулась к пирожку. Тесто таяло во рту, а начинка была вот точь в точь, как у бабули.

Вот как такое может быть? Я задумчиво жевала пирожок и поглядела-таки на Лаврика.

Парнишка тотчас замер.

-- Да ешь ты свой пирожок, Лаврик, - вздохнула я, оторвавшись наконец от вкуснятины.

Вот тоже на мою-то голову парнишка. Прямо чувствую, что с тем Лавриком все непросто.

– А в печке, Ведяночка, – прикрыл глазки Рыська, – глянь-ка, горшочек стоит. О тебе, о ведьмочке своей, между прочим, позаботился. От сердца, можно сказать, оторвал. Мрр.

Я посмотрела на своего фамильяра:

– Неужели картошечка с белыми грибами? – прямо вот вырвалось у меня. Запах-то тушеных грибов все еще витал в воздухе.

– Откуда, Рыська? – строго спросила я. А то знаю я его. Эх, фамильяр у меня, конечно, редкий. Но иной раз может залезть и в чужой пространственный карман-то. Оно, конечно, поди потом найди кто был и кто взял. Только не дело это. Чужое-то на пользу не пойдет. Мне ли, ведьмочке, этого не знать. Аура будет чужая. Чисти ее потом, разбирайся. Не, нам чужого не надо.

– Так ведь неужто, Ведянка, ты не почувствовала, не узнала? – усы у Рыськи встопорщились и он обиженно на меня уставился.

Я прищурилась.

Запах был знакомый, такой знакомый и родной. Да только откуда тут бабулиной готовке взяться-то?

Опять “дымок”? Иллюзии?

– Да сразу уж говори, – вздохнула я. – Вот все тебе тайны-то разводить.

– Так угощение это. Угощение! – Рыська поднял лапу и поднял коготь вверх.

– Дядька Силай угощает, – добавил фамильяр и отставил в сторону вылизанный до первозданной чистоты горшочек.

Сразу видно, что в его горшочке было или рагу мясное, или бефстроганов какой. Картошечку-то с грибами Рыська не больно жаловал, с голодухи только если. От сердца оторвал он.

Я подняла бровь.

Знакомое имя-то. Так ведь это ж домовой, который всей столовой заведует в Академии! Ну да. Так его называл дядька Симеон.

Только я хорошо помню, как дверь-то хлопнула, нас подгоняя из столовой той.

С чего бы ему вдруг меня угощать? Да и Рыську…

– С чего бы? – я вот с подозрением посмотрела на своего фамильяра. Домовые не больно охочи угощать чужих-то. Да что там, я и не слыхала о таком. Вот своих - это да, это милое дело.

Рыська провел лапой по тотчас победно устремившимся ввысь усам:

– Эх, Ведянка… Ну что ты у меня за ведьмочка-то такая? Известное дело, с чего. Иль ты не видишь, что с избой-то стало?

– Вижу я все! – прям вот обиделась, честное слово. – Дух дома проснулся. Родную кровь признал да и сделал так, как при бабуле было.

– Во-от! – Рыська наставительно мяукнул и погладил округлившийся животик.

– А раз признал, то и дядьке Силаю деваться некуда. Кто, как не он, тут в свое время за хозяина-то был? У бабули твоей.

Вот тут я и рот чуть не открыла. Нет, все-таки мне еще учиться и учиться. Ну конечно! Если этот Силай был тут при бабуле и домик меня признал, то куда домовому деваться?

Я посмотрела на печку. Беленькая, вся как новенькая, и в ней точно горшочек стоит. Котелок-то мой в глубине, подальше. А перед ним глиняный горшочек с чуть закопченной крышкой.

Вкусный был пирожок. Но его явно мало. Я решительно подошла к печке и потянулась за горшочком.

– Ой! – и чуть не села на пол.

Потому что горшочек вдруг подпрыгнул и бодренько так подлетел к столу.

– А нечя самой руки-то пачкать, – послышался брюзгливый голос. – Садись за стол да отобедай как полагается.

Чьи-то невидимые руки сняли крышечку и я, благодарно кивнув, села на лавку. Тут же рядом с горшочком оказалась чисто вымытая ложка с вензелем Академии.

У стенки тихо ахнул Лаврик, про которого я чуть не забыла-то.

Вот что делает с голодной ведьмочкой неожиданно появившаяся еда.

– Дядька Силай, а дядька Силай, – протянула я. – А еще одного горшочка у вас не найдется? Тут вон парнишка голодный тоже.

– Эх, адепты… Не напасешься на вас, – буркнул недовольно невидимый хозяин кухни всея Академии.

И на столе появился еще один горшочек, а рядом с ним звякнула ложка.

– Благодарствуйте, дядька Силай, – сказала я.

– Садись, Лаврик. Одним пирожком, чай, сыт не будешь.

– А как доешь, так и начинай рассказывать.