Ведьмочка Хаоса в академии

4

Сестренки Голдимар, устремившиеся за новичком вместе со своей лучшей подружкой Ведой Геневар, остановились так резко, словно натолкнулись на прозрачную стену. Переглянувшись растерянно, они продолжили брести по коридору — им было неловко возвращаться к остальным ни с чем.

Впрочем, сокурсницы были изумлены и смущены не меньше. Общее настроение выразила рыжеволосая Шарлиза Ромм:

— Я в шоке… Как этому красавчику удалось исчезнуть? В академии ведь запрещена любая магия!

Действительно, вне учебных помещений, студентам и преподавателям запрещено пользоваться любым типом магии, даже бытовой. Это может вызвать непредсказуемые магические аномалии. Однажды, я забылась и применила простенькое бытовое заклинание в библиотеке, в результате наставница Корбина Морель была с головы до ног облеплена странной черной жижей и лишилась части памяти.

— Это был портал? — спросила Агнета Рыбоклок. На лице отличницы застыло изумленное выражение, а брови встали смешным домиком.

В ответ загалдели сразу десяток громкоголосых девиц.

— Нет, точно не портал!

— Скажешь тоже — портал!..

— Что? Кто-нибудь видел сопровождающее разрыв пространства сияние? А вспышку?

— Никакой это не портал…

— Может, ему разрешено то, что запрещено другим?

Вдруг громкий голосок перекрыл этот гам:

— Умницы-разумницы, пошевелите мозгами, хоть это вам и непривычно.

Вся группа девушек разом повернулась к окну. На подоконнике красовался горшок с необычным цветком. Рыжий граммофон нагло щерился на ведьмочек.

«Я уже говорила, что моя питомица теперь появляется и исчезает, где и когда захочет? Вот так это обычно и выглядит».

Обжорка меж тем продолжила вразумлять:
— Маг исчез, сияния портала замечено не было. А кольцо-артефакт у него на пальце вы не приметили? А глаза у вас просто для красоты, да? Крупный такой изумруд — артефакт переноса. Такие вещицы работают даже там, где колдовать запрещено. Так что все просто, неразумные вы тетехи!

«Стоит ли удивляться, что нас с Жорой здесь не особенно любят?» — мелькнуло у меня.

Ответом были возмущенные взоры и задранные вверх носы. Ведьмочки разбрелись, разбившись на группки для дальнейших обсуждений.

А я направилась к фамильяру.

Вообще-то, я сразу обратила внимание на роскошное кольцо красавчика, едва тот вошел в академию. Сама должна бы догадаться, что это ценный артефакт, вот только в тот момент была слишком озабочена ловлей петуха.

— Всполошились-то как! Будто что-то интересное произошло, — вполголоса прокомментировала Жорка, все еще наблюдая за сокурсницами. — А всего-то новый арод появился в курятнике!

Кажется, моя питомица отчего-то сразу невзлюбила дей’Ридда.

Я присела на подоконник рядом с горшком. Окна коридора выходили на просторный двор академии. Я выглянула на улицу. Не так давно белый снежный покров укутал двор нашей академии и окружающий лес. Смотреть на почти нетронутое цепочками следов белое пушистое полотно было до слёз обидно. Выбежать бы сейчас, поваляться в снегу, слепить снежного мужика, а, если Корбина погонит внутрь — закидать её снежками!

Растущий во дворе древний дуб, как и положено, сбросил листву поздней осенью. Каждая веточка его была сейчас украшена небольшим стожком снега, потому я не сразу разглядела неподвижно сидящую на суку большую грязно‑белую птицу.

— Вот тупой арод! — проворчала я. — И чего он там уселся? Замёрзнет же.

— Кто замёрзнет? — живо заинтересовалась Жорка.

— Та иллюзия, что я создала на первой паре…

— Иллюзия не может замёрзнуть, глупая ты башка! — раздражающе-нравоучительным тоном перебила меня питомица.

Да‑да, теперь она меня ещё и поучает. Обжорка — которую я когда‑то по ошибке создала из десятка просроченных семечек; та, что когда‑то жевала моё бельё и казалась беспомощным созданием, — теперь сплошь и рядом поучает меня, словно какой‑нибудь магистр. Очень скоро после того, как Жора слопала свиток покойного магистра дан’Манголера, ректор высказал предположение, что она впитывает вовсе не бумагу, а знания — магические формулы, заклинания на разных языках. Вот только понять, зачем всё это ей, у нас пока не получилось.

В ответ на оскорбление я вспылила:

— Сколько раз я просила тебя не грубить!

— Пора бы уже понять, что ты только бесполезно сотрясаешь воздух. Я такая, какая есть и меняться не буду!

Я возмущенно фыркнула. Перевоспитывать фамильяра — непростая задача, но я от нее не откажусь.

— Кстати об этой птице… Я колдовала при тебе, так почему же он вышел таким уродливым и агрессивным? Ректор вызывает меня после уроков, как мне это объяснить?

— Тебе не по вкусу собственное творение, Мамуля? Я в той птичке ничего плохого не вижу. Не всем же быть красавцами и нравиться дамам… — Тут Жорка энергично замахала кому-то листочками: — Привет, Рыжий!

— И тебе привет, растение! — последовал ответ, и я с улыбкой обернулась на знакомый голос.

— Как поживаешь, Ник?

Если с ведьмочками с факультета тёмного ведовства подружиться никак не выходит, то с бывшими друзьями по несчастью — с аномальщиками — у меня добрые отношения. Ближе всех мне по-прежнему Ник Хантин и Дора Альбион — мои бывшие соседи по парте.

Ник — такой же рыжик, как и я, — поначалу вообразил, будто влюблён в меня и прохода не давал. Но с некоторых пор понял, что ответа не дождется, и о чувствах больше не заговаривает. А я только рада этому. В магической академии Хаоса я обрела то, чего мне так не хватало раньше, — дружбу.

— Что у вас произошло? Я слышал, в академии завелось чудовище. — Приятель с опаской покосился на оживленно шепчущихся темных ведьмочек. — Это поэтому ваши такие возбужденные?

— Нет, они обсуждают нашего новенького, — отмахнулась я. — А насчет чудовища... — Ткнула пальцем в стекло. — Видишь, во-о-он на той ветке сидит некое серое существо? Это оно и есть.

Обжорка фыркнула и хотела поправить меня, но затем лишь листком махнула.