Ведьмочка Хаоса в академии

6

«Ну и ну, что этому дей’Вудду надо?» Вздёргиваю бровь.

А потом до меня доходит: со стороны я наверняка выгляжу чудно. Стою в тупике коридора, пялюсь в стенку, как будто там тайные письмена высечены. Вообще-то, и правда, руна высечена, но это тоже тайна.

— Всё в порядке… Я просто люблю постоять здесь… э‑э… в одиночестве.

Кажется, мой посыл предельно ясен. Сказать прямо, что хочу остаться одна, — это уже будет грубость, не так ли? Дей’Вудд мне пока что симпатичен, я не хотела бы ему грубить.

Однако выпускник военной академии не спешит уходить.

— Значит, вам не нужна помощь, госпожа?

«Экий блондинчик настырный», — с досадой вздыхаю.

— Нет, мой эйс, — говорю и даже выдавливаю благодарную улыбку.

«Все, после этого он просто обязан оставить меня в покое!»

И кажется, новичок это понимает. Он вежливо кивает и исчезает на лестнице. До меня доносятся его гулкие шаги. Удаляющиеся, да.

«О, слава богам! Я снова одна. Потеряно несколько драгоценных минут, и ректор, возможно, уже далеко. Я рискую так и не узнать о его тайных делишках… Тхар!»

Но уже через минуту решаю:

«Будь, что будет!»

Делаю шаг вперёд.

Глаз не прикрываю, ведь рунные переходы обычно не ведут в пространственно‑временные коридоры, где можно подцепить портальную болезнь. Как правило, это коротенькие ходы в пределах одного здания. Открывают их с функциональными целями (например, между кухней и столовой, чтобы сократить расстояние, и еда не успевала остыть). Можно предположить, что и в академии рунный портал проложен специально, чтобы сокращать ректору путь… скажем, до полигона в подвале.

Решив ничему не удивляться, я все же удивляюсь, когда оказываюсь… на улице.

Снаружи — дикий холод. Ветер, злобно завывая, бросает мне в лицо горсти колких снежинок.

Спешно щёлкаю пальцами и набрасываю на себя бытовое заклинание комфорта. Несмотря на отсутствие Обжорки рядом, заклинание срабатывает как надо: становится немного теплее, но не слишком.

Дрожа всем телом, лихорадочно оглядываюсь, чтобы определить, где нахожусь. Вдалеке сверкает стёклами новый корпус академии, где находятся учебные аудитории, оранжерея, спортивный зал, и общежития — мужское и для преподавателей. Корпуса академии соединены длинной стеклянной галереей. Между ними — занесенный сугробами пустырь, посреди которого посверкивает стеклами заброшенная теплица.

На снежном полотне чернеют следы. Они начинаются возле стены, к которой я жмусь, спасаясь от ветра, и ведут по направлению к теплице. Эти отметины, нарушающие безупречный покров, еще не успела замести метель. У меня нет сомнений, что их оставил ректор.

«Дей’Клер не поленился выйти в холодный вьюжный вечер, чтобы посетить старую и никому не нужную оранжерею. Интересно, зачем?»

Небольшой стеклянный павильон загадочно мерцает заиндевелыми стеклами в темноте, отражая свет соседних зданий. Несколько лет назад эту оранжерею по каким‑то причинам забросили. И кажется, я догадываюсь, по каким. Я узнала о них сразу же по прибытии в академию Хаоса.

Ну, представьте себе — первая же ночь в академии, и сразу приключение! Всё из‑за этой противной Корбины Морель: наставница не пустила меня внутрь, потому что я опоздала на пару минут.

Представьте, в каком я оказалась положении: вокруг — глухой лес, до ближайшего города часы пути. К счастью, одна старшекурсница сжалилась надо мной, шепнув, что в заброшенной оранжерее тихо и никто не тронет.

Ага, как же! «Тихо» — это точно не про ту ночь…

После полуночи — бац! — в открытую фрамугу влетает здоровенный чёрный ворон. Ударился крылом о землю и обернулся человеком! Ну ясно: темный колдун. Я затаилась и рассматриваю его: в тёмной мантии, серьёзный такой… Позже я узнала, что это и есть ректор академии Хаоса.

Но тогда я здорово испугалась! Лежу, не шевелюсь, притворяюсь ветошью, и Обжорка— она рядом была и сорняки лопала— тоже присмирела. А колдун этот наклонился и давай доски гнилые в углу раскидывать. Потом землю разметал. И тут я вижу: люк в подземелье! Мужчина спустился вниз, пробыл там пару минут, потом всё снова аккуратно замаскировал и ушёл — уже через дверь, как обычный человек.

А я лежала и все думала: «Что же он там прячет?» Но за полгода в академии Хаоса мне, к сожалению, так и не удалось выяснить, что за клад спрятан в оранжерее. Подходящего случая не было, да и на улицу нас без наставников не выпускают.

— Он снова там, в подземелье под оранжереей? — шепчу, уставившись на мерцающие в темноте стекла.

«Как бы хотелось подглядеть… Но как это сделать незаметно? Следы на снегу выдадут моё присутствие, даже если ректор не поймает меня еще раньше».

Как же холодно! Я стучу зубами на пронзительном ветру и прыгаю с ноги на ногу.

«Ни Тхара этот «комфорт» не помогает!» — ругаюсь про себя.

И вдруг что‑то резко ударяет меня в спину. Не успеваю сообразить, почему ближайший сугроб вдруг начинает стремительно приближаться. Однако упасть носом в снег не успеваю: кто‑то подхватывает меня, по‑хозяйски облапив за бёдра, и не даёт упасть.

«Конец. Теперь придётся объясняться перед дей’Клером, что я тут делала…»

Я даже не сомневаюсь, что меня подхватил ректор. Каким‑то образом он уже вернулся в академию и снова проделал тот же путь.

Но тут меня ставят на ноги. Оборачиваюсь и замираю: это вовсе не ректор, а тот самый новенький. Стоит и улыбается мне невинной улыбкой отъявленного каверзника.

— Извините, мне стало любопытно, почему вы там стояли, госпожа. Вот я и подсмотрел за вами, — говорит этот нахал.

И я бы ему сказала все, что думаю, но посреди ледяной стужи свирепого первого месяца зимы на меня неожиданно пахнуло весной. Накрыло облачко тёплого воздуха, и мороз перестал пробирать до костей. Я вспомнила, что новенький — маг стихии воздуха, но и не подумала благодарить его за созданный комфорт.

— Какой вы коварный, мой эйс! — с упреком бросила ему. Запрокинув голову, заглянула в смеющиеся глаза и продолжила не без насмешки: — А вот я вовсе не коварная, потому скажу вам, что вы попали по-крупному! Я ведь тут за ректором слежу… Представьте, как будет зол дей’Клер, если застанет нас здесь?