Ведьмочка Хаоса в академии

11

Мерзкое насекомое загнало нас в угол.

Я прикрывала визжащую Обжорку и надеялась на свой охранный амулет. Видимо, напрасно, потому что нас так и не окружило невидимое защитное поле. Не спешил приходить на помощь и ректор. Похоже, темный колдун всерьез решил проучить нас: меня за вчерашнюю прогулку по снегу, а Обжорку — за спесь и наглость, рост которых находился в прямой зависимости от приобретаемых знаний.

Между тем отвратительная морда существа уже несколько раз оказывалась в опасной близости от дрожащих зеленых листочков моей питомицы.

Умом я, конечно, понимала, что розовый монстр — всего лишь иллюзия, но это осознание не помогало подавить настоящий первобытный ужас и отвращение, которые поднимались при виде чудовищной гусеницы размером с небольшую карету.

Отвратительная тёмно‑розовая туша напирала, а мне нечего было противопоставить её напору. Разве что — снова вывернуться и перебежать в другой угол?

Я вытянула руку в попытке оттолкнуть кошмарное видение, но ладонь не встретила сопротивления и утонула в туше. На монстра мои попытки не подействовали. Очень хотелось применить магию, но я понимала, что атаковать иллюзию при помощи заклинаний бесполезно, — у нее нет физического тела. Единственное, что могло помочь, — заклинание рассеивания иллюзии, но темные ведьмы его ещё не проходили.

Розовая голова гусеницы настырно и хищно принюхивалась к блестящим листьям Жорки. А та, бедняжка моя, конечно, топорщилась, воинственно выставляя усики навстречу, но атаку хищницы это остановить не могло.

Тут ректор, наконец-то решил вмешаться. Темноволосый маг выглянул из‑за толстого бока чудовища.

— Кошмарова, я тебе сейчас влеплю неуды сразу по теории магии и ведовскому делу. Ты‑то почему боишься и визжишь? Ты же болотная ведьма! Разве видение соответствует хотя бы двум параметрам, по которым можно отличить настоящего монстра от его иллюзии?

— Не соответствует! Но она страшная и противная… Уберите ее, мой лорд! — взмолилась я.

— Убери это! — не своим голосом вопила Жорка. Ненасытной ротовой щели монстра как раз удалось дотронуться до листа на верхушке.

Дей’Клер небрежно махнул рукой, развеивая ужасное создание.

Я выдохнула с облегчением и опустила горшок с растением на пол. Жорка выглядела несчастной и помятой. Я не сомневалась, что у меня сейчас такой же вид. Очень хотелось снова прикопать ректора или, на худой конец, пульнуть в него заклинанием позеленения. А чего он?

— Ну что? Теперь ты видишь, что ведовская иллюзия — это не настоящая иллюзия. Что скажешь, фамильяр?

— Ты меня пугать вздумал, злой колдун? — возмутилась Жора. Когда непосредственная угроза исчезла, она расправила листочки и нацелила возмущённый граммофон на руководителя академии. Но некоторые усики все еще дрожали.

— Есть немного, — с улыбкой признал ректор. — Чтобы не задавалась. А будешь дразнить меня «Длинноносым», тебя не станут пускать на занятия некромантов пятого курса.

Обжорка склонила бутон набок.

— Ладно, договорились. Вообще‑то я тебя называла «Длинноволосым». Кому‑то надо уши прочистить — а то мхом заросли.

Я нервно хихикнула, тайком дёргая хулиганку за листок, чтобы не слишком расходилась.

— Последнее предупреждение, — строго заметил ректор.

Мой фамильяр немедленно пошел на попятную.

— Ладно, ладно, что ты сразу в бутылку лезешь? Вот Папуля — и где его только бесы носят — был к нам добрее.

Я усмехнулась, удивляясь, с чего это вдруг хулиганка вспомнила об инквизиторе дан’Кьете, которого она невесть с чего называла Папулей. Наверное, ей этот зал тоже навеял приятные воспоминания.

— Ближе к теме, — недовольно поторопил ректор. — Я спрашивал про арода. Какого Тхара он вышел таким живучим?

— Да, иллюзия вышла на совесть, — согласилась Жорка. — Не понимаю, чем вам не нравится петух? Он совсем немного бешеный. Все случилось, потому что мне некуда было деть излишек мамулиного Хаоса. Он копился и копился во мне и вот… прицепился к заклинанию. Если тебе нужны расчёты, каким образом это получилось, могу поспособствовать — только предоставь мне руку, способную писать.

Мы с ректором внимательно изучали стоящее на полу растение. Если бы не огромный хищный бутон с набором остреньких зубов, оно вполне сошло бы за какой‑нибудь комнатный фикус. И вот поди же ты — не только разговорчивый и наглый фамильяр, но ещё и излишки энергии внутри себя накапливает.

Не знаю, о чём сейчас думал ректор — он задумчиво поглаживал свой волевой, чисто выбритый подбородок. А я могла размышлять лишь о том, как излишки Хаоса помещаются в Обжорке. Где именно она их хранит? Видимо, ее ресурс не такой уж большой — раз энергия смогла каким‑то образом приклеиться к заклинанию.

— Значит, энергия Хаоса преобразила заклинание так, что ведовская обманка превратилось в полноценную иллюзию, имеющую физические характеристики.

— Ну и что в этом плохого? — спросила Обжорка.

— А если бы Вивьенна создавала иллюзию не арода, а, скажем, горного грифона? Что если бы по академии летал ненавидящий все живое монстр? А если в следующий раз, излишки Хаоса прицепятся, скажем, к заклинанию рассеивания? Нам ждать, что вы всю академию превратите в пыль?

Обжорка промолчала, приняв задумчивую позу: она подпёрла свой массивный граммофон тонким гибким усиком.

— Ну, об этом я как‑то не подумала. Впрочем, тут и волноваться не о чем: когда излишки Хаоса снова накопятся, я просто солью их куда‑нибудь — и всё.

— Сольёшь? Но куда? — Ректор не выглядел успокоенным. Совсем.

— А куда скажешь, — беззаботно откликнулась Жорка. — Ты здесь начальник. Вот и распоряжайся.

Дей’Клер задумался на миг, но затем кивнул, и его напряженные плечи заметно расслабились.

Я переводила взгляд с ректора на свою питомицу и обратно. Кажется, эти двое договорились, вот только мне невдомек о чем. Очень хотелось уточнить, как будет происходить процесс передачи излишков Хаоса, но Жорка помахала мне листочком и растаяла в воздухе. Снова отправилась уничтожать книги или будет мирно дрыхнуть в моей комнате?