Ведьмочка Хаоса в академии

20

Я довольно уверенно выходила к доске. Пускай, я ничего не знаю и даже толком не слышала об этой теореме — Нолан с его «машинкой», наверняка, не оставит подругу в беде.

Вот только когда я поднялась на кафедру и, встав рядом с ректором, развернулась к аудитории, обнаружила, что на задних рядах блестящих золотых кудрей дей’Вудда не видно. В панике обежала глазами аудиторию, но приятеля не наблюдалось.

Я изумлённо покосилась на ректора: неужели он всё‑таки исполнил свою вчерашнюю угрозу и «прикончил гадёныша»? Но дей’Клер выглядел вполне невинно, как и полагалось колдуну, который задумал недоброе. Что же касается меня, я могла только глупо хлопать ресницами. О моём ответе по существу теоремы, позволю себе печально промолчать.

Неудивительно, что настроение после разноса, который устроил мне ректор, было просто ужасным. Весь день прошел под знаком легкой меланхолии, хотя лекции по эльфийскому языку и по травничеству обошлись без происшествий.

Нолан дей’Вудд до конца дня так и не появился на занятиях. Я встретила его лишь по окончании всех лекций, когда направлялась в лабораторию к ведьме Марине. Блондин, встрёпанный и запыхавшийся, в полурасстёгнутой рубашке, частично выпущенной поверх брюк, драил шваброй пол в коридоре.

— Привет! Ты чего на занятиях не был?

Блондинчик утёр пот со лба и устало оперся на орудие своего труда.

— Подлюка дей’Клер наказал… Целый день сегодня полы драю... А еще стены и потолки… А этот гад издевается: говорит, что теперь от меня хотя какая‑то польза…

Я сочувственно покивала головой, сетуя на очередную жестокость руководителя нашей академии. Но долго нам болтать не позволили. Ведьма Марина с суровым видом выглянула в коридор — видимо, услышала наши голоса — и приятель снова замахал шваброй. А я, в качестве отработки — уже даже не помню за какие грехи — два часа подряд отмывала склянки от следов зелий и химических веществ. В качестве развлечения при этом размышляла о том, как бы исправить внезапно нарисовавшуюся двойку по теории магии, чтобы ректор не ел меня таким бешеным взглядом при встрече.

***

Следующее утро выдалось ясным и морозным. В общежитии с самого утра было шумно, то и дело раздавался весёлый девичий смех — все радовались предстоящей прогулке. Для нас, студентов, суббота — тот маячок надежды, которого ждёшь все шесть остальных дней. Мы засиделись в четырех стенах академии, и, хотя предстоял довольно утомительный переход к месту практики, никто не жаловался.

Для меня утро началось не совсем удачно. Уединившись в кабинке душевой, я намочила волосы. Зажмурившись, выдавила на руку порцию шампуня и… вдруг почувствовала необычный резкий запах. Взглянула и вместо тягучего, полупрозрачного зелья, изготовленного моей бабушкой, обнаружила у себя на ладони странную белесую жидкость, которая переливалась всеми цветами радуги. Получается, я чудом избежала подставы, которая окрасила бы мою рыжую шевелюру в невообразимые цвета. Без сомнения, подмена пузырька — очередная каверза от моих доброжелательниц…

Пожалуй, нужно им ответить. Причём не как‑то, а так, чтобы отбить охоту пакостничать. Придумать с ходу что-то грандиозное у меня не получилось — хоть я и болотная ведьма, но не особенно сильна в таких вещах. Пожалуй, надо почитать справочник и посоветоваться с товарищами. Недаром говорят, что месть — блюдо, которое подают холодным.

Одевшись тепло, чтобы не замёрзнуть во время длинного пешего перехода, я вместе с остальными вышла на заснеженный двор академии. Здесь уже построились некроманты — мрачно одетая в чёрные защитные мантии толпа. Им предстояла ночёвка возле Лабиринта Мёртвых душ, потому у ребят за плечами были довольно солидные рюкзаки. Поскольку под черными балахонами у некромантов была поддета обычная зимняя одежда, каждый из них заметно округлился. Вместе с Ноланом мы от души посмеялись над этой суровой бригадой толстунов, обрядившихся в мрачные тряпки. Правда, делали мы это тихонько, чтобы не задеть чувства весьма обидчивых адептов Смерти.

Нам тоже пришлось распределять по заплечным мешкам запас пледов и консервов. При этом рюкзак Нолана — единственного мужчину на четыре курса темных ведьм — раздулся до невозможности — я даже не смогла оторвать его от земли.

Обжорка не захотела ехать в своей сумке и наказала призвать её только когда буду колдовать. Мой нежный цветочек очень не любит холод, хотя и не замерзает на морозе, как обычные растения.

Как только все факультеты заняли свои места, на крыльце появился ректор. Его тяжёлый взгляд скользнул по шеренгам студентов, на мгновение замер на мне, потом переместился к Нолану. Поморщившись, он обернулся к нашему декану. Рыжеволосая ведьма Марина привлекала все взоры, красуясь в роскошном комбинезоне нежно‑фиолетового цвета. Ректор наклонился к ней и что‑то произнёс — слишком тихо, чтобы можно было разобрать слова. Завершив наставлять декана, он в последний раз окинул собравшихся суровым взором и скрылся за дверями академии.

Едва дверь за начальством закрылась, прозвучали команды от деканов, и нестройными колоннами мы двинулись к воротам академии. Первыми шли некроманты, за ними аномальщики, а замыкала исход студентов колонна тёмных ведьм — самый большой факультет.

Поддерживать бодрый темп, который всегда задаёт ведьма Марина, очень нелегко, а покорно сносить воздушные затрещины от наступающих на пятки ведьм‑старшекурсниц не хотелось. Потому мы, первокурсники, старались держаться особняком от старших курсов — плелись в хвосте.

Вскоре на проселке, ведущем к главному тракту, мы остались одни. Некроманты почти сразу свернули в сторону и вскоре исчезли на заснеженной лесной тропе. Факультет аномалий некоторое время следовал впереди нас, но затем и они направились к своему обычному месту практики — к древнему капищу неизвестного бога. В этом таинственном месте совсем нет магии — вообще никакой. Зато дар аномальщиков, который сбоит по разным причинам, работает как надо, позволяя свободно отрабатывать заклинания и прочие магические навыки.