Ведьмочка Хаоса в академии

23

«А чего сразу я?»

Смотрю в убийственные ледяные глаза ректора.

«Ну я!»

Вскакиваю, словно меня вздернули за шкирку. Делаю шаг к неумолимой фигуре дей’Клера. И кажется, будто на полянке не осталось никого. Только он — высокий, грозный, неумолимый.

И я, раздавленная своей виной.

«Но я же не специально!»

И правда, не могу понять, как же это случилось? Неужели Жорка снова скинула «лишний Хаос»? Я ведь даже не колдовала. Просто в сердцах пожелала, чтобы Черная Стрела провалилась в тартарары… Почему желание исполнилось? Хотела бы я это знать!

Тяжелый горшок с Жорой оттягивает руки. Фамильяр притихла, и я радуюсь, что она не кричит при всех о своей невиновности.

— Кошмарова! — В голосе ведьмы Марины столько ярости, словно я сплясала на костях ее предков.

Подхожу к мужчине, виновато повесив голову. Темный колдун небрежным щелчком открывает портал и оборачивается к нашему декану:

— Возвращайтесь в академию. Это место должно быть изучено, прежде чем сюда можно будет снова приводить студентов.

Тяжелая рука опускается мне на плечо и втягивает в портал.

***

Оглянулась… Знакомая комната. Уютное кресло ректора, на столике рядом раскрыт фолиант с какими‑то сложными схемами. В камине на раскалённых углях тихо попыхивал небольшой чайник. По комнате плыли ароматы душицы и бергамота.

Дей’Клер тяжело опустился, почти упал в кресло. По острым скулам ходили желваки, но явным усилием воли он надел маску спокойствия и кивнул мне на место напротив. Взгляд напряжённый, словно он не знал, чего ждать.

Оставив Жорку посреди комнаты, я осторожно села на краешек сиденья.

— Итак, рассказывай, Вивьенна. Как тебе удалось разрушить целую скалу?

— Э-м-м… Я не виновата.

— Своей бабушке расскажешь!

— Честно, я не винов… э-м-м… Оно само… Я только пожелала ей пропасть…

— Кому пожелала? — со стоическим терпением допытывался руководитель академии.

— Эм‑м… Той скале. — Увидев непонимание в золотистых глазах напротив, я почувствовала необходимость объясниться. — Нет, понимаете, мой лорд… Она меня раздражала! Мне никак не удавалось почувствовать её силу…

Я сглотнула, снова переживая недавнее чувство неприятной отверженности, когда все вокруг ощущали то, что мне было недоступно.

— Ты так уверена, что все чуяли силу? Ты сканировала их ауру для того, чтобы утверждать это с уверенностью?

Я похлопала ресницами, осознавая, что, может быть, дей’Клер прав. Вот, к примеру, дей’Вудд — он точно притворялся. Может, и остальные?

— Лишь около десяти процентов сильнейших тёмных ведьм могут воспринимать силу Чёрного камня, — подтвердил мои запоздалые догадки ректор.

— Нам ведьма Марина этого не говорила… — вырвалось у меня. — Но зачем же остальным притворяться?

Ответа не последовало, да мне его уже и не требовалось. И так понятно: каждому хочется войти в десять процентов избранных и сильнейших, а заодно получить зачёт по практике. Ведьма Марина точно в числе тех сильнейших ведьм — вон она как разозлилась. И, кажется, её месть не за горами — на ближайшей практике.

— Что скажешь в своё оправдание, зелёная? — мрачно обратился ректор к Жоре, которая невинно поводила граммофоном в сторону книжных полок. — Не ты ли обеспечила поток энергии проклятия хаоса?

Сочный зелёный усик задумчиво подпёр яркий бутон.

— Ты сказал: «Проклятие Хаоса?» Это что‑то новенькое…

— А как ещё назвать спонтанные, но действенные заклятья, которыми время от времени разбрасывается Вивьенна? — Брюнет даже брови поднял, ожидая предположений от моего растеньица. — По эффекту немного похоже на Верное слово светлых лесных ведьм. Только здесь неизменно одно — закапывание в землю.

Обжорка не разочаровала:

— Хм… Тогда, скорее, прикапывание, чем проклятие.

Ручаюсь, все мы дружно в этот миг вспомнили, как, повинуясь моему слову, ректор провалился на нижний этаж, так что пришлось ремонтировать полы в его кабинете. А через несколько дней по той же причине — по шею ушёл в болотную гать.

На скулах колдуна снова заходили желваки, а я подумала, что он, должно быть, самый терпеливый мужчина на свете, если всё ещё не прикопал меня и даже держит в своей академии.

От разговоров о проклятиях мне стало как‑то не по себе.

Не поймите неправильно: меня воспитывала бабушка Роза, и вредный характер поколений болотных ведьм частенько дает о себе знать — в основном вот такими короткими вспышками, после которых исчезают каменные утёсы или… ректоры. Я всегда осуждала свою сестру Джудит за склонность к произнесению самых страшных колдовских заговоров по поводу и без. Но, выходит, сама действую так же!

— Это происходит помимо моей воли, — я говорила медленно, словно нащупывая дорогу в мутной воде. — Внутри словно что‑то взорвалось, а дальше… Всё как в тумане. Не знаю, как укротить эти вредные вспышки.

Ректор взглянул на меня внимательно, а затем принялся разливать золотистый травяной отвар по тонким фарфоровым чашкам.

— Завтра из столицы прибудут представители магической инквизиции, — медленно, прервавшись для тяжкого вздоха, произнес он, — для инспекции того, что осталось от Источника Чёрного камня. Не говори им ничего из того, что только что сказала мне. — Он строго взглянул на Жорку поверх чашки. — А тебе, зелёная, лучше вообще не показываться им на глаза.