Ведьмочка Хаоса в академии

26

Я ещё хлопала глазами, пытаясь осмыслить, что имел в виду архимагистр под загадочным словом «дух», а ректор уже пренебрежительно фыркнул:

— Я не удивлюсь, если сам Ракшас — демон нижнего Мира — вселился в этот тхаров куст.

— Но-но! Я бы попросила! — возмутилась Обжорка тоненьким голоском.

— А как по-другому? — принялся жаловаться дей’Клер, обращаясь к архимагистру. — Эта тварь жрёт фолианты — самые ценные страницы из них. Недавно она испохабила мне первое издание справочника тёмного мага-отшельника Гегельштейна...

Пожилой маг изумлённо покосился на нас с зелёной вредительницей и спросил с нотками искреннего недоумения:

— Но зачем она это делает?

Я пожала плечами.

— У неё тяга к знаниям.

— К знаниям… — повторил ректор, и в его голосе послышались отголоски былых гроз. — Она питается ими… А кроме того, этот неимоверно наглый фамильяр обладает способностью свободно перемещаться в пространстве, минуя все замки и запретные чары!

Было ясно, что дей’Клер был рад избавиться от накопившихся на душе многочисленных обид.

А слушатель, которому были адресованы эти жалобы, уселся поудобнее: закинул ногу на ногу и сцепил пальцы на животе.

Очень странно, но к дей’Бора я с первого взгляда почувствовала доверие. Наверное, это наивно, потому что архимагистр выглядел даже более опасным, чем остальные члены комиссии от магической инквизиции. Но мне почему-то казалось, что угрозы от старика ждать не стоит. Не исключаю, что легко читающий мысли маг просто потихоньку внушил зеленой адептке ложное чувство безопасности, но не верилось, что он настолько коварен.

— В общем, дух получил физическое тело и делает всё, что хочет... — задумчиво протянул гость академии.

— Я специально не стал заводить этот разговор при наших друзьях, — продолжал Фернан дей’Бора. — Боюсь, кое-кто из них слишком скор на решения. Я придерживаюсь мнения, что спешка — глупая вещь. У нас в Зангрии есть меткая поговорка: «Пытаясь поймать время за хвост, поймаешь лишь ветер».

Да уж, дай волю тхарианцу или ведьме Аделине, я мигом окажусь без фамильяра, и без магии —если сильно повезёт, и меня не казнят.

— Расскажите мне всю историю этого растения. Без утайки.

Я уже хотела поведать, как, собравшись засеять огород не угодившего Кошмаровым фермера агрессивными сорняками, случайно создала из семечек одно большое и, как выяснилось, говорящее семя, за что бабушка чуть не выгнала меня из дома. Да и ректору явно не терпелось поведать, что не откуси моя питомица изрядный кусок от одного таинственного свитка, — единственной нашей проблемой было бы сейчас: где найти свежей зелени, чтобы прокормить прожорливый сорняк.

Но нас опередила сама Обжорка.

— Фернан, не прикидывайся, что не узнал меня, старый приятель.

Я чуть не выронила тяжелый горшок с фамильяром.

Минуту назад Жора говорила своим обычным писклявым голоском, а сейчас из граммофона донесся старческий ворчливый бас.

Но поразилась не только я.

Дей’Клер привскочил на стуле, глаза тёмного колдуна загорелись золотистым светом.

Седовласый архимагистр тоже явно насторожился. Подался вперёд, из-за чего медальон, испещренный таинственными рунами, ярко сверкнул центральным голубовато-серым камнем.

— Дан’Манголер? — чуть севшим, глухим голосом проскрежетал он и поспешил смущенно откашляться.

— Узнал! — обрадовался питомец. — Отлично.

Если раньше я просто удивлялась внезапно возросшей сообразительности своего фамильяра, то, получив очевидное свидетельство того, что в созданное моей магией существо вселился не особенно приятный подселенец из-за Грани, мне едва не стало дурно.

— Ещё как! — поддакнул архимагистр, хмуря кустистые брови. Казалось, он насторожился. — Я ведь был на твоих похоронах, дружище, — медленно произнёс он, подавая мне знак поставить горшок на пол и отойти на безопасное расстояние.

Несмотря на то, что Обжорка, как все растения, любит сидеть корешками в земле, иногда она проявляет удивительную ловкость. Вот и сейчас узкие гибкие усики ухватили лацкан моего пиджака и кружевной воротник блузки. Пачкая меня землёй, паразитка распласталась на груди, словно огромная брошь.

Кое-как я пристроила пустой горшок на стол к магистру. По спине бегали липкие лапки страха. Да, я испугалась. Всегда казалось, что я знаю Жорку и могу предугадать любую ее реакцию. Но сейчас в меня вцепилось нечто чуждое живым, то, что лишь маскировалось под милый и безобидный образ фамильяра. О, я уже достаточно знала о магистре дан’Манголере, чтобы как минимум опасаться его.

А тот, кажется, собирался убедить остальных в собственной важности.

— Не стоит думать, будто мое развоплощение окажет миру услугу, Фернан. Не окажет. Я веду важную исследовательскую работу, и ты, приятель, не станешь вмешиваться.

— И какова твоя роль в проказах юной ведьмочки? — весело сверкнув серыми глазами, поинтересовался дей’Бора.

— Если ты про Черный камень — поверь, я сам обалдел, когда увидел! — пропищала питомица уже своим обычным задорным фальцетом.

И мне стало жутковато. Но это было только начало, потому что дей’Клер вдруг наклонился вперёд, попытавшись схватить один из усиков хулиганки. Зелёная веточка не далась и тут же ощетинилась длинными шипами.

— Вы ведь хотели вселиться в Вивьенну, не так ли, дан’Манголер? — вдруг спросил ректор. — Таков был ваш план, когда вы приставали к девочке с тем свитком, который якобы должен был помочь ей справиться с её магией?

— Как ты разговариваешь со мной, щенок? — Жорка разозлилась... Хотя, наверное, лучше сказать: разозлился. — И почему «якобы»? Я и в самом деле помог бы ей. Как помогаю сейчас.

Я едва не обморок не хлопнулась, услышав столь незамутнённое утверждение. То есть покойный магистр вот так запросто сообщает, что мог бы обманом заместить мою личность.

Известно, что духи всегда не прочь вселиться в человеческое тело. Об этом сложено немало сказок и легенд. Бабушка Роза любит рассказывать историю о том, как лет триста назад дух одной вредной болотной ведьмы из нашего рода ненадолго вселился в собственную юную правнучку и принялся творить такое... История грустная, потому что, для того, чтобы угомонить старую ведьму, пришлось убить молодую. Само собой разумеется, подобная перспектива не радовала. Поэтому я почти враждебно разглядывала сейчас зелёный кустик, прижавшийся к белому шёлку моей блузки.