Ведьмочка Хаоса в академии

28

За шваброй тянулась широкая влажная дорожка. Светлые участки на паркете коридора, обозначавшие места, по которым мне ещё предстояло пройтись влажной тряпкой, простирались аж до самой лестницы.

«Да я до ночи не управлюсь!»

Воды не жалела, за что уже два раза получила выговор от наставницы Корбины. Запах влажного дерева приятно щекотал ноздри, но он был, пожалуй, единственным из того, что мне нравилось в тяжелой работе. Приговор был суровым: два дня отработки у госпожи Морель — наказание за небольшую шалость в ответ на каверзу сестёр Голдимар.

Ректор сразу понял, что это мои чары. И не поверил, будто я намеревалась всего лишь срастить дверное полотно с косяком, чтобы девчонки помучились, пытаясь выйти. Я не смогла объяснить, почему все деревянные вещи в комнате сестёр — а их было немало — проросли тонкими, но чрезвычайно крепкими и цепкими древовидными отростками и дружно сплелись между собой, образовав многослойную паутину по всей комнате. Спасателям — дей’Клеру и двум преподавателям боевой магии у некромантов — пришлось буквально прорубаться, чтобы вызволить ведьмочек из плена.

Все вещи девушек были испорчены, а сами бедняжки бились в истерике (слабачки), так что дей’Клер вынужден был сообщить о происшествии их матери. За Синой и Симой прислали новенький блестящий магомобиль. Тайком я наблюдала, как понурые, зареванные девицы забираются в это чудо магических технологий из человеческих королевств. Голдимары не строго следуют ведовским традициям. Вот моя бабушка Роза передвигается исключительно в самодвижущейся дубовой колоде под названием «ступа ведьмовская». Каррусы для слабаков!

После того, как сросшаяся с вещами мебель из комнаты ведьм была уничтожена бытовыми заклинаниями, а оставшийся пепел отправили в Тюремное измерение, ректор занялся мной. В светящихся золотом глазах читалось явное сожаление, что он не может отправить меня следом за пеплом.

После разговора с главой рода Голдимар, дей’Клер был явно не в настроении слушать оправдания. Я и сама это понимала. Действительно, масштаб моей мести явно не соответствовал проступку сестер. Спесивые блондинки всего лишь изрезали мою тетрадь, а я… Корни едва не придушили будущий цвет ведовского сословия.

И всё же… Два дня намывать коридоры во всем старом корпусе! А мне ведь ещё конспекты по географии из-за сестренок переписывать.

— Давай помогу! — Я подпрыгнула от неожиданности и едва не прикусила язык, внезапно услышав за спиной голос Нолана.

— Фу, напугал!

На лице блондина промелькнула насмешливая улыбка.

— Ты так увлеклась мытьем полов, что отключилась от реальности?

— Угу. Лорд ректор считает, что это занятие располагает к размышлению о своём поведении.

— Ну и как? Ты пришла к каким‑то выводам? — с напускной серьёзностью поинтересовался блондин. Его изумрудные глаза смеялись.

— Пришла. — Я многозначительно усмехнулась и решительно добавила: — Всё правильно я сделала! Стекло в туфли, изорванная тетрадь, подпалённая кожа на лице… Да сколько можно?! Мне следовало либо повысить ставки, либо смириться с тем, что надо мной так и продолжат «мило шутить», — последние слова я произнесла как бы в кавычках.

Дей’Вудд серьёзно кивнул.

— Ты права. Думаю, отныне наши одногруппницы поостерегутся сердить Вивьенну Кошмарову.

Я ожесточенно замахала шваброй с намотанной на неё половой тряпкой. Но Нолан тут же снова остановил меня.

— Постой, Ви, давай помогу.

С новым интересом взглянула на блондина. Он протянул руку.

— Ты так полюбил чёрную работу? — насмешливо проговорила я, с готовностью протягивая ему орудие труда. Правда, вначале я покосилась на вход в ректорскую башенку — не грозит ли оттуда опасность?

Парень с готовностью сжал рукоять, вот только работать не стал. Брезгливо, двумя пальцами, освободив влажную ветошь, он бросил её на пол, а швабру прислонил к стене.

— Что ты делаешь? — Я с недоумением наблюдала за ним. Неужто он решил ползать с тряпкой, словно служанка‑подёнщица?

Однако выпускник военной академии и не думал прикасаться к видавшей виды ветоши, хотя и присел над ней на корточки. С его протянутой руки сорвалось лёгкое перистое облачко и опустилось на ткань, после чего тряпка вздрогнула, и сама поползла вперёд, оставляя за собой мокрый след.

— Вот это да! — восхитилась я. — Ты гений, Нолан! А стихийная магия воздуха — просто чудо!

Довольно улыбаясь, парень подхватил меня за талию и закружил, заставив протанцевать по влажному паркету несколько похожих на вальс оборотов. А затем я оказалась в его крепких руках и обнаружила, что смотрю в наглые и довольные зелёные глаза.

— Что ты делаешь, дурак? Отпусти!

— Пойдём сегодня гулять, Ви?

Я напряглась, все еще стремясь выбраться из его объятий.

— Снова потащишь в оранжерею?

— Обещаю, сегодня никаких рискованных дел! Прогуляемся в парке. Снаружи оттепель, снег неплохо лепится...

— Договорились.

Он склонился ко мне, желая поцеловать, но я вывернулась и со смехом помчалась по коридору за убежавшей тряпкой. Она доползла до стены и теперь бестолково тыкалась в плинтус. Кое-как сполоснув вырывающуюся ветошь в ведре, я направила её в другую сторону.

Блондин неторопливой походкой приблизился ко мне.

— Вивьенна, ты так и не рассказала, что было на той комиссии, которая приезжала разбираться из‑за крушения Чёрного Пальца.

— Чёрного камня, — зачем‑то поправила я, наблюдая за движением ткани.

— Неважно. Они установили, из‑за чего обрушился камень?

Я вдруг почувствовала смущение, захотелось даже поковырять носком туфельки пол.

— Из‑за меня, — тихо признала.

— Так это всё‑таки твоя работа? — усмехнулся Нолан. — А я‑то надеялся, что коллективное усилие наших ведьм подорвало камень, и он ушёл на глубину, чтобы не слышать завываний ведьмы Марины.

Я хихикнула и тут же снова оказалась в тесных объятиях, да ещё и прижатая к стеночке.