Ведьмочка Хаоса в академии

36

Несколько следующих дней прошли в полнейшем спокойствии. В академии ничего не случалось — такое впечатление, что студенты всех факультетов взялись за ум и посвящали всё своё время учебникам и конспектам, что, конечно же, было неправдой.

Обычно каждый день у нас происходит нечто забавное. Например, на прошлой неделе повар едва не потерял свое место. Готовя обед для преподавателей — а это всегда нечто изысканное — он по ошибке вместо того, чтобы посолить кальварскую уху, подсластил ее. Шеббилд Шик никогда не пробует еду, так как уверен в собственном мастерстве. По свидетельствам некромантов, отправленных помогать на кухню в наказание, гадость получилась страшная. Никто из преподавателей не смог проглотить и ложки, но скандал не разгорался, пока в столовую не спустился ректор. Дей’Клер принялся как ни в чём не бывало задумчиво хлебать уху. Все замерли и наблюдали за этим чудом, потому что Дормиан дей’Клер известен своей придирчивостью. И лишь вычерпав гущу, он, наконец, понял, что с супом что-то не то. Его рык, напоминающий рёв раненого борга, донесся даже до аудиторий второго этажа.

Разумеется, я сталкивалась и с самим дей’Клером, и с нагрянувшим из столицы Атакана проверяющим, но лишь мельком. И сразу было ясно, что оба чем‑то страшно озабочены. Разумеется, я не жалела, что уроки по Хаосу отложены — это редкостная муть, даже хуже простых основ теории магии. И всё же для очистки совести я немного позанималась по учебнику сама: повторила пройденное и порешала задачки, как ответственная ведьма.

Обжорка в эти дни вела себя смирно — это даже несколько настораживало. Уж не разведала ли она путь в императорский архив? Если так, вскоре нас ждёт не просто большущий скандал, а жуткий каземат под дворцом императора!

Но вот в четвертый день седмицы ректор пригласил меня после уроков. Чаще всего дополнительные занятия проходили в аудитории по магматематике — там широкая, удобная доска, на которой можно писать мелом.

Войдя в класс, я немного растерялась, обнаружив, что к темному колдуну присоединился и дан’Кьет. В тёмно‑синем камзоле, эффектно оттеняющем платиновые волосы, которые спускались на воротник, тхарианец выглядел весьма эффектно. Он вольготно развалился за первой партой — на моём месте. А над ним грозно возвышался ректор, как всегда, в тёмных летящих одеждах. Смоляные волосы сегодня были подвязаны кожаным ремешком, что, на мой вкус, шло ему, но придавало еще более неприступный вид.

Мужчины о чем-то тихо беседовали и не повернули головы, когда дверь открылась. Немного растерявшись, я выпалила приветствие гораздо громче, чем следовало, что привлекло к моей скромной персоне внимание обоих красавцев. Оба уставились на меня с непонятным выражением.

— Вивьенна, заходи, — не слишком радушно пригласил ректор. И бросил инквизитору: — Это будет то еще испытание, вот увидишь!

«О чем это он?» — мысленно озадачилась я, вообразив, что речь о предстоящем занятии. Волоча сумку — в ней оттягивал руку учебник по теории Хаоса — прошла и потихоньку устроилась за партой через проход от дан’Кьета.

Хотела достать учебник, но руководитель академии остановил:

— Сегодня Хаосом заниматься не будем. Его и в жизни полно...

Я взглянула в мрачное лицо колдуна. Выглядел он, как обычно, только между бровей залегла тревожная складочка. Заметив, что я его рассматриваю, мужчина недовольно поджал губы и спросил тоном строгого следователя:

— Что ты знаешь о магистре Бовиле, Кошмарова?

Не понимая, к чему вопрос, я подняла брови. Он издевается, что ли?

— Это бывший ректор нашей академии, который пропал при загадочных обстоятельствах, — отбарабанила все известное без запинки.

— Быть может, твой фамильяр сообщал что‑то еще? — последовал новый вопрос.

«Нет, он точно не в себе! Обжорку не знает, что ли?»

Не далее, как сегодня утром это создание тоненьким голосом спело самолично сочинённую песенку о том, как свежа и вкусна зелёненькая травка, выросшая под солнышком. А затем без перехода принялась лекторским тоном доказывать теорему Бигглза‑ди’Верне о превращении смешанной энергии в чистый поток.

«Кто её, вообще, слушает?»

— Вивьенна, — ласково обратился ко мне дан’Кьет. Как всегда, когда эти двое собирались вместе, они разделялись на злого и доброго следователя. — Мы не просто так спрашиваем. Сегодня утром мы провели весёленькое расследование на кладбище.

— Где? — Вообще‑то я хорошо расслышала. Вопрос вырвался от изумления.

Ярко вспыхнули картины из прошлого — я словно снова оказалась на крыше мрачного саркофага. Вокруг простирался океан печальных надгробий, вдали зеленел лесок. А я, выброшенная из портала с чемоданом в руке, под ударами осеннего ветра высматривала, где же тут академия Хаоса. Как и почему я там оказалась? Впрочем, найти объяснение никто особенно не пытался, до тех пор, пока я не попала в это место во второй раз.

В тот день я пыталась медитировать под руководством вот этих самых магистров и просто исчезла из тренировочного полигона — странным образом перенеслась к склепу, в котором хоронят умерших магистров нашей академии. Все, кроме профессора общей магии и артефакторики дан’Манголера, мирно упокоились и ушли за Грань. Этот старенький полутхарианец — полупрозрачный, но всё ещё сочащийся ядом и коварством, — пытался заманить меня в склеп, чтобы всучить свиток с тайным заклинанием.

Не подоспей вовремя ректор и дан’Кьет неизвестно, чем бы закончилось дело. Возможно, это я вместо Обжорки проникала бы в запретные библиотеки и грызла там ценные книги? Кто знает, как выглядел бы симбиоз вредного магистра и невезучей ведьмочки? Я поёжилась.

Признаюсь, по спине ледяные муравьи носятся, стоит только такое представить!

— На кладбище, в профессорском склепе, — любезно уточнил тхарианец, возвращая меня в настоящее. — Мы обыскали саркофаг номер тринадцать, в котором было захоронено тело умершего магистра дан’Мангольера.

Я навострила ушки, но инквизитор замолчал на самом интересном и бросил выразительный взгляд на темного колдуна. Дей’Клер все это время стоял, скрестив руки на груди и небрежно опираясь на высокую преподавательскую кафедру — его любимая поза во время лекций.