Ведьмочка Хаоса в академии

39

Атака покойного магистра не прекращалась. Чёрные лучи звёздочкой расходились из пятиугольника, в центре которого находились мой мятежный фамильяр и я. Под ударами этой непонятной магии — я подозреваю, основой тут служил накопленный Обжоркой Хаос — дрожали и рушились стены, потолок, пол. Штукатурка осыпалась серой пылью, а с перекрытий сыпались обломки кирпичей и арматуры.

Удивительно (для меня), но вполне ожидаемо, если подумать: в центр пентаграммы до сих пор не упала ни одна песчинка. Зловредный маг из-за Грани берег свое физическое воплощение от увечий.

Магистры окружили себя полупрозрачными щитами.

Светильники моргнули и погасли. Теперь полигон освещало лишь багровое пламя силовых линий пентаграммы. В его мрачных отблесках мелькали падающие с потолка камни, посверкивали острыми гранями вкрапления кварца. В воздухе висела густая взвесь из пыли и мелких осколков — она оседала на волосах, скрипела на зубах, затрудняла дыхание. Уши давно заложило от непрерывного грохота. Пол под ногами ощутимо подрагивал, словно колдовство дан’Манголера пробудило легендарных подземных великанов.

«Этот полигон станет нашей могилой», — мелькнуло в голове. Я насильно прогнала пораженческую мысль. Правда, мысленно костерить умников, которые задумали разделить Жорку от духа, и Жорку от меня, не прекратила.

«Что за дурацкая идея! Надеюсь, теперь даже умники-магистры это уяснили».

Оставалось лишь молиться, чтобы магистры нашли решение быстрее, чем нас окончательно завалит. Но надежда на какой‑то хитрый ход с их стороны таяла с каждой минутой. Они надеялись, что им удастся изолировать фамильяра в центре пентакля, но хитрый ученый умудрился превратить нарисованные на полу линии в мощное орудие нападения и собственной защиты.

От пыли першило в горле. Не в силах пошевелиться, я высматривала во мраке фигуры магистров. Но разглядеть их сквозь беспрерывно осыпающийся песок и град камней пополам с землей не удавалось. Возле острых линий пылающей звезды уже громоздились целые завалы породы. На секунду мне показалось, что магов просто завалило камнями. А я осталась одна в этом страшном месте вместе со спятившим духом из-за Грани.

Ужас накатил, сдавил горло ледяными лапами.

Помогло лишь магическое зрение: опустив ресницы, я четко увидела неподалеку голубой с яркими фиолетовыми вкраплениями щит тхарианца и немного в стороне — ядовито-зеленый ректорский. Думаю, маги с удовольствием уничтожили бы злобного фамильяра разрушительными чарами высшего уровня, но, вероятно, боялись затронуть меня.

— Обжорка, отпусти меня! — взмолилась и сама не поверила, как жалобно прозвучал голос.

— Нет, Мамуля, мы с тобой связаны, разве ты забыла? Я же проводник твоей магии: если уничтожить меня, погибнешь и ты.

— Это ложь, Вивьенна! — крикнул дей’Клер. — Беги!

— Ха, хочешь проверить мои силы? Признайся, тебе наплевать на девчонку, темный колдун! — набросилась на него Обжорка.

Зелёные побеги плотнее опутали мои ноги — и эти гибкие лианы были крепче, чем любые верёвки.

Из черной дыры, в которую превратился потолок, теперь сыпался не строительный мусор, а земля вперемешку с камнями и песком. На полу громоздились завалы, и, чтобы выйти, пришлось бы разбирать немалую преграду из камней.

А черные лучи продолжали свою разрушительную работу.

Инквизитор подобрался ближе, почти к самой пентаграмме. Неверные отсветы пламени бросали на его лицо уродливые тени. Дей’Клер попытался удержать его, но Дейтон оттолкнул его руку. Атаканец, кажется, был полон решимости договориться с монстром.

— Дан’Манголер, я представитель Высшего совета инквизиторов империи, — заявил он, гордо расправив плечи. — Поверь, мы меньше всего хотим воевать с тобой… Давай сотрудничать. Скажи, каковы твои цели?

— Когда придет время, ты все узнаешь, — прозвенел противный голосок со злорадными нотками.

Магистр спрашивал еще и еще, но попытки выяснить, чего желает мятежный магистр, наталкивались на едкие издевки. Недаром действия дан’Кьета так не нравились ректору: темный колдун твердил, что заключать договор с коварным призраком бессмысленно. Что же, ему виднее — ведь он знал магистра дан’Манголера еще при жизни.

В какой‑то момент разрушительная магия начала бить прицельно в потолок, словно пытаясь окончательно разрушить перекрытия. Камни, песок и земля — всё посыпалось плотным дождём. Мужчинам пришлось отступить. Теперь их не спасала даже защитная магия — они вынуждены были усилить щиты и те засверкали во мраке пещеры, в которую превратился полигон.

Нам с Жоркой тоже приходилось нелегко: песок сыпал и сыпал, но сколько бы ни ложилось слоёв сыпучей смеси, пылающие границы пентаграммы чётко обозначались на их поверхности.

— Нужно разрушить контур пентакля! — Голос ректора почти потонул в грохоте падающих камней.

Дан’Манголера гаденько рассмеяться: мол, попробуй.

Руководитель академии и в самом деле решился: три ярко-зеленых светящихся копья одно за другим сорвались с его поднятой руки и ударили точно в огненные линии. Однако вслед за этим колдун бессильно осел на груду камней. Коварный выходец из-за завесы, что отделяет жизнь от смерти, вытянул все до последней крупицы энергии из его магического резерва.

— Кто ещё желает разомкнуть защитный контур? — со злорадством протянул дан’Манголер.

Дан’Кьет не откликнулся. Ему пришлось нелегко, теперь он прикрывал не только себя, но и обессилевшего приятеля.

А камни всё падали и падали, окончательно замуровывая выход. Теперь и речи не могло быть о том, чтобы выйти без серьёзной расчистки завалов. Да и куда выходить? Чем дальше, тем сильнее крепла уверенность, что по крайней мере главный корпус академии уже в руинах.

В воздухе парили тучи мелкой взвеси, и дышать стало практически невозможно. Лишь свечение щита Дейтона дан’Кьета, словно маяк в тумане, подсказывало, что я здесь не одна. Однако нельзя было не заметить, что щит тхарианца заметно утратил яркость.