Ведьмочка Хаоса в академии

40

Краткий миг затишья нарушил смех дан’Манголера — злобное хихиканье, полное неприкрытого торжества. Оно прокатилось по залу и, эхом отражаясь от стен, заставило меня содрогнуться. Воздух сгустился, пронизанный леденящей душу энергией потустороннего существа.

— Я хорош, не так ли? Сила из‑за Грани питает меня, — голос профессора зазвенел триумфом, будто он уже праздновал победу. — Ты уже понял, что меня не одолеть? Ха‑ха!

Дейтон дан’Кьет сжал зубы так, что на скулах заходили желваки. Глаза потемнели, в них углями разгоралась ярость.

— Ты действительно силен, дух, — холодно ответил он. Губы насмешливо изогнулись. — Но не к лицу мужчине прикрываться девочкой. Отпусти её, дай уйти — я открою для нее портал.

Раздражающий смех стал ещё и злорадным — он резал по нервам, словно острие ножа. Я прикрыла уши, но все равно отчетливо слышала происходящее.

— Хорошая попытка, но Вивьенна не просто какая-то девчонка. Она — ведьма Хаоса. В ней заключена сила, необходимая для работы Рекомбинатора. — Профессор помедлил, наслаждаясь нашим изумлением. — Удивлен, что я знаю о машине? Ты уже почти покойник, так что я могу говорить свободно. Без этой девочки у меня ничего не получится. Вивьенна у меня уже есть — для успеха остается лишь обрести новое, более удобное тело. Пожалуй, я возьму твоё, атаканец. Ты молод, силен и вынослив. Начнём ритуал, не откладывая.

Из последних сил Дейтон метнул ветвистую фиолетовую молнию. Я впервые видела некромагию тхарианцев — потрясающий по силе снаряд, от которого задрожала земля, а воздух наполнился озоном. Он метил в горшок с Обжоркой. Однако измененный дан’Манголером защитный контур пятиугольника выдержал и отразил атаку. Часть молний отрикошетила обратно.

Дан’Кьет бессильно рухнул на камни, сраженный своей же магией. Рукав его камзола быстро становился тёмным от крови.

Мой стон глухо отразился от стен. Я с ненавистью взглянула на зелёный кустик рядом с собой. Мерзкое существо, захватившее его, ранит моих друзей!

Однако запал злости ослаб, стоило увидеть, что удар инквизитора всё‑таки достиг цели, хотя защита пентакля его и ослабила. Большой черепок откололся от горшка — наружу высыпалась земля. Раненные толстенькие корешки истекали соком и слегка подрагивали, будто в судороге. Их беззащитный вид живо напомнил о вчерашнем дне и минутах нежности, которые невозможно было ни забыть, ни игнорировать.

Дух покойного магистра не ведал о моих терзаниях. Он готовился к ритуалу, бормотал какие‑то формулы на древнеэльфийском вперемешку с ругательствами, обращенными к дан’Кьету. Из‑за этого его речь выглядела странным бормотанием сумасшедшего:

— Айр’дейл… Ты глупый мальчишка… Рап’тио… Не смей калечить моё… Андиор’вей… Будущее тело… Симар…

Что он делает, я не понимала, но была полна желания хоть как‑то помешать магистру. Что если вытащить цветок из горшка и выбросить за пределы защитного пентакля? Быстро наклонившись, я попыталась схватить растение за толстый сочный стебель, но пальцы наткнулись на внезапно отросшие острые шипы. Ойкнула от боли, отдёрнув руку.

— О нет, нет, Мамуля… Апри’сорэ… Стой смирно… Рап’тио оно… Я скоро закончу и разберусь с тобой… предательницей. — Голос духа звучал буднично и отстраненно. И от данного походя обещания моё сердце сковал ледяной ужас.

Существо из‑за Грани, таящееся в безобидном цветке, оказалось не по зубам нашим магистрам — куда там первокурснице! Прежде почти незнакомое мне чувство беспомощности захватило и сковало волю. Руки бессильно опустились. Невозможно бороться с тем, в чьем распоряжении такая мощь!

Профессор продолжал бормотать какое‑то длинное и сложное заклятие. Вскоре я увидела, как плети лианы, выпуская свежие, похожие на сердечки листья, потянулись из центра через пылающие линии пентаграммы. Молодые сочные листья появлялись один за другим: сначала крошечные, с ноготь, постепенно они становились все крупнее. С возрастающим отчаянием я следила, как на их блестящей поверхности играют оранжевые отсветы пламени. Удлиняясь на глазах, лианы, как змеи, переползли последнюю черту пентакля и вырвались за его пределы. Едва это произошло, огонь сердито зашипел, и пламя сменил чадящий чёрный дым.

Магистр дан’Манголер довольно захихикал, а я в ужасе смотрела, как побеги разветвляются, набирают силу и постепенно оплетают груды камней. Зеленая масса неуклонно продвигалась к измождённым мужчинам, простёртым среди завалов.

Дух твердо вознамерился завершить переход. Овладев телом инквизитора, он станет практически неуязвимым, ведь у тхарианцев отличная регенерация. А свою магическую силу он уже продемонстрировал. В глазах темнело от того, что этот выходец из-за Грани способен натворить в мире.

Ненависть с новой силой овладела мной: хотелось пнуть ногой горшок, выкинуть растение из круга, сбить сплетённые чары любой ценой. Но нижняя часть тела по-прежнему была плотно опутана побегами — такими же, что сейчас почти подобрались к окровавленной руке дан’Кьета. Мужчина был явно без сознания — голова неестественно запрокинута. Он не шевелился с тех пор, как упал, истекая кровью.

Не в силах переносить это зрелище, я запрокинула лицо вверх — к далекому безмятежному небосводу, что проглядывал сквозь дыру, зияющую в потолке. Намеревалась молить Мать‑Природу надоумить меня, как не допустить злодейство, которое вот‑вот должно совершиться. Но едва не ахнула от изумления. Снаружи в щель заглядывал не только робкий солнечный луч, но и Нолан дей’Вудд