Ведьму на трон, или Я к вам Хранителем не нанималась!

1.5

Если ты решил таранить стену головой, убедись, что твой череп крепче. Или что в стене есть потайная дверь.

Из размышлений Кэсси о предстоящем разговоре.

Решение помочь Лорану висело надо мной тяжелым, невысказанным обязательством, я не понимала, с какой стороны подступиться. Как подойти к этому? Сказать: «Привет! Я знаю, что ты что-то вроде живой заплатки на ткани реальности, и я здесь, чтобы помочь тебе самому не разорваться на лоскуты»? Он слопает меня заживо тем самым саркастичным и острым на язык ртом.

План созревал медленно, как ведьмовское зелье. Мне нужен был предлог. Не разговор о проблеме напрямую, а что-то практическое. Что-то, что касалось бы работы и не вызывало бы у него немедленной защитной реакции.

Следующий день я начала с медитации. Неуклюжей, прерывистой, но я настойчиво сидела в своем кабинете, упрямо подключаясь к Источнику. Он все так же был слабым, пульсирующим, едва живым ручейком, но я не отступала. Если я хочу помочь, мне нужно восстановить хотя бы тень собственной силы. Я представляла, как моя энергия – та самая, с алыми искрами – медленно растекается по телу, согревая окоченевшие от страха и неуверенности участки души.

На репетицию я явилась с максимально нейтральным выражением лица, по крайней мере, я надеялась, что всё именно так. Я проверяла оборудование, делала заметки, кивала музыкантам. Лоран был мрачнее тучи. Он не шутил, не язвил, лишь отдавал короткие, точные указания. Он казался… истощенным. Темные круги под глазами, чуть более резкие движения. Грэм, встретившись со мной взглядом, едва заметно пожал плечами – мол, видишь?

Мой момент настал, когда они решили сделать перерыв. Лоран остался на сцене один, уставившись в ноты. Я сделала глубокий вдох, словно собираясь нырнуть в ледяную воду, и подошла к нему.

– Дэль’Тенебрис.

Он медленно поднял на меня взгляд. В его глазах не было ни злобы, ни раздражения, лишь какая-то глубокая усталость. – О’Влан. Если вы пришли потребовать извинений за вчерашнее, сэкономьте время. У меня его нет.

Он перешел на «Вы», видимо, решив подчеркнуть дистанцию между нами. Ладно, допустим.

– Я не за извинениями, – сказала я, подходя ближе. Я решила действовать напролом. Тактика «в лоб» с ним, похоже, срабатывала лучше дипломатии. – У меня есть вопрос по технике. Вернее, по магии, которая питает нашу технику.

Он нахмурился.
– И что?

– Вчерашние сбои и та... пауза, они ведь не случайны. Магический фон в здании нестабилен. Источник работает с перебоями. – Я сделала паузу, глядя на него прямо. – И я думаю, это как-то связано с вашей музыкой.

Его глаза сузились. Усталость в них на мгновение сменилась холодной настороженностью.

– Вы хотите сказать, что я порчу ваше оборудование? Продолжайте, это новая высота в ваших обвинениях.

– Нет. Я хочу сказать, что ваша музыка и магия, питающая это место, взаимодействуют. И это взаимодействие сейчас… деструктивно. Для техники. – Я не посмела добавить «и для вас». – Я не обвиняю. Я констатирую факт, как специалист.

Он изучал меня несколько долгих секунд. Казалось, он прощупывал мой взгляд, ища ложь или игру.

– И что вы предлагаете? Отменить концерт? – в его голосе прозвучала привычная насмешка, но теперь в ней слышалось напряжение.

– Я предлагаю провести эксперимент. Позвольте мне… попробовать стабилизировать магический фон во время вашей репетиции. Я буду работать со своим резервом, попробую создать буфер между вашей музыкой и техникой.

Он рассмеялся. Сухо, беззвучно.

– Вы? Стабилизировать? Простите, но после недавнего зрелища с вами лежащей на полу, это звучит как шутка.

Моя гордость взбунтовалась, но я вцепилась в нее ногтями и не дала вырваться.

– Мой резерв пока скромен, да. Но я и не собираюсь тягаться с вами силой. Я – ведьма. Мы не силачи, мы… дирижеры. Мы чувствуем потоки и можем их перенаправлять. Как запруда на ручье. Я не могу остановить реку, но могу попробовать направить ее так, чтобы она не размывала берега.

Он замолчал. Моя метафора, похоже, задела в нем какую-то струну. Он снова уставился в ноты, его длинные пальцы барабанили по странице.

– Вы рискуете. Если ваша «запруда» не выдержит…

– Тогда мне станет плохо, а у вас появится повод для новой остроты, – парировала я. – Но если сработает, ваша репетиция пройдет без сбоев. Стоит попробовать, не так ли?

Он резко поднял голову.

– Почему? Почему вы это делаете? Вчера вы едва не объявили мне войну, а сегодня предлагаете помощь. Что вам нужно?

Это был самый честный и самый опасный вопрос.

– Мне нужно, чтобы концерт состоялся, – ответила я, и это была чистая правда. Просто не вся. – И мне стало интересно. Ваша музыка особенная, поэтому я хочу услышать ее такой, какой она должна быть. Без помех.

Я не сказала, что знаю о его жертве. Не сказала, что видела его истощение. Это было бы слишком. Это разрушило бы хрупкий мост, который я пыталась построить.

Лоран смотрел на меня, и в его взгляде что-то менялось. Стену высокомерия понемногу сменяло тяжелое, усталое любопытство.

– Хорошо, – наконец сказал он. Слово прозвучало как приговор. – Попробуйте. Но если что-то пойдет не так…

– Вы первый узнаете об этом, – закончила я за него.

Когда перерыв закончился, и группа вернулась на сцену, я заняла позицию у пульта. Не в рубке, а прямо здесь, на границе сцены и зала. Я закрыла глаза, отбросила страх и сосредоточилась.

Я не пыталась подпитывать кристаллы. Вместо этого я раскрыла свой собственный, пока еще скромный резерв (все-таки очень хочу натренировать его, ведь наконец-то появился стимул), позволив ему растечься тонкой, невидимой пленкой между сценой и аппаратурой. Я представляла себя мембраной, фильтром. Я не блокировала энергию, исходящую от Лорана – это было бы выше моих сил и равно самоубийству. Я как бы сглаживала края. Поглощала самые резкие всплески, те, что заставляли лампы мигать и артефакты сходить с ума. Выглядело зрелищно, будто в созданную мной мембрану иногда бьют молнии, и расходятся примерно на метр как в луже, иногда сверкая, но распределяются по поверхности, а не бьют в одну точку.