Ведьму на трон, или Я к вам Хранителем не нанималась!

1.7

Сознание возвращалось ко мне обрывками. Сначала – тупая, пульсирующая боль в затылке. Потом – ощущение жесткой поверхности под спиной. И голоса. Приглушенные, напряженные.

– …не двигай её! Неизвестно, что это была за вспышка. – Но она дышит? Лоран, она дышит?
– Дышит. И сердце бьётся. Просто… вырубилась.

Последний голос был знакомым. Лоран. Но в нём не было ни привычной стали, ни язвительности, ни усталости. Только сдавленная, почти человеческая тревога. Осознание этого факта заставило меня попытаться приоткрыть веки. Свет резанул по глазам, и я простонала.

– Кэсси? – чья-то рука – большая, теплая – коснулась моего плеча. Грэм. – Ты в порядке?

– Колокол… – выдохнула я, и мои собственные слова прозвучали в голове как отдалённое эхо. Горло было сухим, как пыль. – Я видела… колокол.

Наступила мгновенная тишина. Даже боль в голове отступила на второй план перед тяжестью этого молчания. Я снова попыталась открыть глаза, на этот раз медленнее. Надо мной склонились три лица: Грэм, Дан и… Лоран. Он стоял чуть поодаль, бледный, с запавшими глазами, но на ногах. Он смотрел на меня с таким интенсивным, почти болезненным вниманием, что мне стало не по себе.

– Что ты сказала? – его голос был тише шепота.

– Колокол, – повторила я, с трудом приподнимаясь на локтях. Мир немного поплыл, но я удержалась. – В той… пустоте. Он был огромный, треснувший, а потом наступила тишина.

Лоран отшатнулся, будто я ударила его. Он провел рукой по лицу, и это движение было непривычно нервным, неуверенным.

– Это невозможно, – пробормотал он, обращаясь больше к себе, чем к нам. – Она не должна была видеть это. Никто не должен этого видеть.

– Что это значит, Лоран? – спросил Дан тихо. Его собственное лицо застыло маской изумления. – «Серенада Бездне» ведь всегда была метафорой, абстракцией.

– Нет, это далеко не метафора! – голос Лорана сорвался, впервые за всё время теряя всякий контроль. В нём послышались отзвуки того самого ужаса, что я увидела в его глазах перед тем, как отключиться. – Она ключ! Или… или пробка. Я пытаюсь его заткнуть, понять, что там, а он… – он резко оборвал себя, сжав кулаки. – Мы зашли слишком далеко. На сегодня всё. Расходимся.

Он развернулся и быстрыми шагами направился к выходу, не оглядываясь. Его уход повис в воздухе тяжёлым, недосказанным предложением.

Грэм и Дан помогли мне подняться. Ноги подкашивались, но я смогла устоять.

– Что, чёрт возьми, только что произошло? – прошептала я, глядя на дверь, в которую исчез их лидер.

– Мы и сами не до конца понимаем, – честно признался Грэм, поддерживая меня под локоть. – «Серенада»… это не просто песня. Это нечто личное для него. Что-то из наследия Тенебрис. Он никогда не позволял нам играть её на концертах. Мы репетировали её лишь пару раз, и всегда случалось что-то странное. Но никогда – такое.

– Он сказал «ключ», – не отступалась я, чувствуя, как в висках снова начинает стучать. – Ключ к чему? И что это за колокол?

Дан и Грэм переглянулись.

– Мы не знаем, – наконец сказал Дан. – Но, кажется, ты, Кэсси, только что подобралась к этой тайне ближе, чем кто-либо из нас за все годы.

Меня отвели домой – Грэм настоял, чтобы я не шла одна. У порога он задержался.

– Отдыхай, – сказал он серьёзно. – И будь осторожна. То, во что мы ввязались – не просто угрожает нашей музыкальной карьере. Это что-то гораздо, гораздо опаснее. Ты сейчас в центре чего-то большого. И, похоже, твоя роль оказалась куда важнее, чем мы все думали.

Он ушёл, оставив меня наедине с гудящей головой и вихрем вопросов.

Я не стала пить обезболивающее. Эта боль была… знакомой. Последствием той самой «растяжки» резерва и мощного отката от настойки. Я чувствовала, как моя магия, истощённая до предела, теперь медленно, но верно восстанавливается, становясь чуть более объёмной, чуть более податливой. Цена была высока, но урок усвоен.

Но физическое состояние меркло перед метафизическим шоком. Колокол. Этот образ врезался в память с пугающей чёткостью. Он не был просто картинкой. Он был ощущением. Холода, пустоты, древности и грандиозного слома.

А Лоран? Его реакция была красноречивее любых слов. Он не просто удивился, он испугался. Испугался того, что произошло, и даже того, что я это увидела.

Я подошла к окну, глядя на ночной Лиос. Огни города, такие надёжные и привычные, вдруг показались мне иллюзией, тонкой плёнкой, натянутой над бездной. А Эмилоран дэль’Тенебрис был тем, кто эту плёнку латал. И, судя по всему, на данный момент не очень успешно – его заплатки трещали по швам и начинали отклеиваться.

«Хорошо, Эмилоран, – подумала я, чувствуя, как решимость кристаллизуется внутри, вытесняя страх и растерянность. – Ты хотел, чтобы я была готова к чему-то сложному? (Опустим тот факт, что он говорил это до нынешних обстоятельств) Что ж, я готова. Но теперь я не просто твой «буфер». У меня есть вопросы, и я намерена получить на них ответы».

На следующее утро я проснулась с ясной, как лезвие, мыслью. Мой прежний подход, когда я просто реагировала на его действия, себя исчерпал. Чтобы не стать разменной монетой в этой игре с реальностью, мне нужно было понять правила. Мне нужна была информация.