Ведьму на трон, или Я к вам Хранителем не нанималась!

1.8

Информация – это валюта нового мира. А в мире, где рушится реальность, её курс взлетает до небес.

Ровно в полдень я стояла на крыше, опираясь спиной о прохладные перила. Ветер нежно трепал волосы и приносил с собой густой запах готовящейся где-то выпечки и далёкие звуки города – обрывки музыки и разговоров, смех. Обычная жизнь, всё идёт своим чередом, не подозревая, что фундамент прямо сейчас даёт трещину. Наверное, это и к лучшему.

Грэм и Дан пришли вместе. Их лица были серьёзны, без привычных мне улыбок или задумчивого спокойствия. Грэм держал в руках термос.

– Чай? – предложил он, но в его тоне слышалась лишь формальность. Мы все понимали, что пришли сюда не для чаепития.

– Спасибо, – я взяла чашку скорее для того, чтобы чем-то занять руки. – Давайте начнём с самого начала. Вы сказали, что Лоран – Наследник рода Тенебрис, и его магия связана с реальностью. Что это значит на практике? Не просто красивые слова и великая история, – я позволила себе немного усмехнуться. – а именно суть.

Грэм тяжело вздохнул и посмотрел на Дана, как бы прося подмоги.
– Представь ткацкий станок, – начал Дан, и его тихий голос приобрёл лекторские нотки. – Вселенная – это полотно. Обычная магия – это краска, которой ты рисуешь по этому полотну. Ты можешь изменить цвет, добавить узор, даже слегка изменить фактуру. Но магия Тенебрис… – он сделал паузу, подбирая слова. – Она работает с самими нитями. Она может их ослабить, уплотнить, сплести заново. Их музыка – это буквальное плетение новой реальности поверх старой. Или заделывание в ней дыр.

– Дыр, – повторила я, и холодный ком сжался у меня в желудке. – Каких дыр? Откуда они берутся?

– Мы не знаем, – честно сказал Грэм. – Возможно, никто не знаем, или это знание – тайна рода Тенебрис. Лоран никогда не делился деталями. Мы лишь видели последствия. Сначала это были едва заметные «швы» – места, где магия вела себя странно. А в последнее время – сбои, похожие на те, что были здесь...

– В последнее время ему приходится прилагать всё больше сил, чтобы удерживать всё вместе, – закончил Дан. – И это его истощает. «Серенада Бездне»… мы думаем, это его попытка не просто залатать дыру, а понять её природу. Добраться до источника проблемы.

– И вместо этого он чуть не обрушил нам на головы ту самую Бездну, – резко сказала я, мотнув головой и растрепав темные локоны по спине. – А этот колокол? Что это?

Наступила тягостная пауза. Грэм и Дан снова переглянулись.

– Мы никогда о нём не слышали, – наконец признался Грэм. – Но реакция Лорана говорит сама за себя. Это часть тайны. Возможно, ключевая.

Я отставила термос, чувствуя, как во мне закипает раздражение, смешанное с отчаянием.

– Понимаете, в чём проблема? Вы играете с огнём, не зная, что такое даже искра. Вы помогаете ему латать реальность, не представляя, что именно вы делаете и чем это может кончиться! Сегодня мы отделались потерей сознания и испугом. В какой-то момент я даже успела подумать, что звук пропал окончательно. А завтра? Что, если в следующий раз мы не отделаемся? Что, если эта «пробка», о которой он говорил, вылетит окончательно?

– Мы это понимаем, Кэсси, – тихо сказал Дан. – Но что мы можем сделать? Оставить его одного с этим? Он наш друг. И, как ты сама поняла, если он падёт, это коснётся всех.

– Именно поэтому мы не можем позволить ему действовать вслепую! – я сделала шаг вперёд, глядя на них обоих. – Мне нужен доступ. К архивам, к библиотекам, ко всему, что может пролить свет на историю Тенебрис, на эти дыры и на чёртов колокол! У эльфов должны быть хранилища знаний. Вы же аристократы. У вас точно есть доступ.

Грэм покачал головой, его тёмные глаза были полны сочувствия, но в то же время я и твёрдости.

– Семейные архивы Тенебрис – это святая святых. Туда нет доступа никому, кроме прямых наследников. Даже мы с Даном, сколько лет мы с ним дружим, ни разу не были допущены. Это не просто правила этикета, Кэсси. Это закон. Попытка проникнуть туда без разрешения – это чистое самоубийство.

Отличная новость. Значит, единственный человек, который владеет информацией, – это тот, кто меньше всего хочет ей делиться.

Я закрыла глаза, пытаясь совладать с накатывающей волной бессилия. Но оно не проходило. Я замотала головой, неосознанно нащупала браслет на своей руке, начав перебирать камни. И тогда мне в голову пришла другая, более холодная и решительная мысль.

– Хорошо, – сказала я, открыв глаза. – Тогда план «А» отменяется. Переходим к плану «Б».

– И какому же? – с долей опаски спросил Грэм.

Я посмотрела на него, а потом на Дана.

– Вы сказали, что он ваш друг, и что вы не можете его бросить. Я вам верю. Значит, вам придётся выбрать сторону. Одного лишь его упрямого молчания или выживания всех нас. Я не буду штурмовать его архивы. Но я буду задавать вопросы. И я буду искать ответы везде, где только можно. В городских библиотеках, в исторических хрониках, в старых ведьмовских преданиях. И мне понадобится ваша помощь. Любая информация, любая крупица знания, которая может быть связана со всей этой историей, с разрывами реальности, с колоколами. Вы либо помогаете мне, либо становитесь частью стены, в которую я сейчас упёрлась и которая мешает понять, что происходит.

Я показала им, что это ультиматум. Не угрожающий, но окончательный. Я больше не просила, а ставила условия. И в этой позиции чувствовала себя одновременно и некомфортно, и уверенно. И почему во всём так много противоречий?