Ведьму на трон, или Я к вам Хранителем не нанималась!

2.1

Тот взгляд Лорана на крыше преследовал меня весь оставшийся вечер и не отпускал, казалось, даже во сне. Он был не просто испуганным или злым. Он был… предостерегающим. Как будто он видел пропасть, в которую я собиралась шагнуть, и знал, что не сможет меня остановить. Ну или я просто себя накручиваю.

Утром, придя на работу, я обнаружила на своем столе нечто странное. Прямо посередине, как будто специально, чтобы я уж точно заметила, лежал небольшой, идеально ровный прямоугольник перламутровой ракушки, испещренный серебристыми прожилками.

Я осторожно прикоснулась к нему пальцем. Он был холодным на ощупь и тихо вибрировал, словно живой. Ракушка мгновенно растворилась, и в воздухе повисло одно-единственное слово, выведенное изящным, но безжалостным почерком: Аэтерн.

Слово продержалось в воздухе несколько секунд, испуская слабый запах грозы и морского бриза, а потом исчезло. От него осталось лишь ощущение, которое я бы описала как ледяная, безразличная власть.

Сердце ушло в пятки.

Я почти бегом бросилась в зал к сцене, где уже потихоньку собирались эльфы. Лоран стоял спиной, что-то тихо говоря Грэму, но услышал шаги и обернулся. Увидев мое, наверное, предельно выразительное лицо, он замолчал.

– Мне кажется, у нас гости, – выпалила я, не дыша. – Или скоро будут. У меня на столе только что испарилась перламутровая штука со словом «Аэтерн».

Все замерли. Выражение лица Лорана стало каменным. В его глазах не было удивления – лишь мрачное ожидание и та самая усталая ярость, которую я видела в самом начале.

– Визитная карточка, – без всякой интонации произнес он. – Они здесь. И следят.

– Кто они? – спросила я, оглядываясь по сторонам, словно ожидая, что из теней сейчас появятся призрачные фигуры.

– Семейство Аэтерн, – ответил за него Грэм, скривив губы. Его лицо было напряжено. – Их дом отвечает за стабильность пространства и чистоту магических потоков. Они… щепетильны. И считают себя верховными арбитрами во всём, что касается «неполадок» в реальности.

– Иными словами, надзиратели, – резко подытожил Лоран. Его взгляд скользнул по мне. – Они почуяли мою слабость. И пришли проверить, не пора ли менять сломанный инструмент.

В его голосе звучала такая горькая, выстраданная уверенность, что у меня сжалось сердце. Он не просто ожидал этого – он считал это неизбежным.

– Что они будут делать? – тихо спросил Росс, впервые за всё время выглядя по-настоящему испуганным.

– Сначала – оценка, – сказал Дан, глядя в пустоту. Его фотографическая память, видимо, листала невидимые фолианты. – Они изучат масштаб сбоев, попытаются измерить уровень истощения Лорана. Если решат, что он не справляется…

– Они попытаются взять его зону ответственности под свой контроль, – закончил Грэм. – Силовым методом. Их магия… она не латает, она замораживает. Консервирует. На десятилетия. А всё, что внутри, медленно умирает, потому что заморозка не допускает естественного течения жизни.

Я посмотрела на Лорана. Он стоял, сжав кулаки, и смотрел в пол. Он был одним против целого семейства таких же могущественных существ. И он был на грани.

Внезапно он поднял голову. Его взгляд был острым, как бритва.
– О’Влан. Твой «буфер». Насколько он сейчас стабилен?

Вопрос застал меня врасплох.

– Я тренировалась, он стал прочнее. Но после вчерашнего…

– Этого может быть недостаточно, – перебил он. Он сделал шаг ко мне, и впервые за всё время между нами не было ни насмешки, ни раздражения. Был только расчёт. Холодный, отчаянный расчёт. – Они будут наблюдать за репетицией. Им нужно показать, что я всё ещё контролирую ситуацию, что моя музыка по-прежнему эффективна. Ты понимаешь? Мы должны сыграть безупречно. Без единого сбоя.

Он говорил «мы». Это маленькое слово прозвучало громче любого приказа.

– А если не получится? – спросила я, глядя ему прямо в глаза.

– Тогда они не станут нас слушать, – его губы тронуло подобие улыбки, лишённой всякой радости. – Они начнут действовать. И Лиос станет их первой жертвой – красивым, ярким, но застывшим памятником моей несостоятельности.

В воздухе повисла тяжёлая тишина. Грэм, Дан, Росс, Химо – все смотрели на нас. На него – их лидера, стоящего на краю. И на меня – случайную ведьмочку, которая неожиданно оказалась его последним козырем.

Я глубоко вдохнула, чувствуя, как дрожь страха сменяется знакомым холодком решимости. Моя роль снова изменилась. Из сыщика я превратилась в часть линии обороны.

– Хорошо, – сказала я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала. – Значит, сыграем безупречно. Но, дэль’Тенебрис, – я сделала шаг навстречу, сокращая дистанцию, которую он всегда так тщательно выдерживал. – Чтобы я могла работать, мне нужно знать, на что настраиваться. Хотя бы в общих чертах. Что я буду чувствовать? На что мне обращать внимание?

Он замер, изучая меня. Борьба в его глазах была почти осязаемой. Старые привычки изоляции и маска высокомерной язвительности против нового, вынужденного доверия.

– Их магия… – он начал медленно, словно вытаскивая из себя каждое слово, – …похожа на ледяной ветер. Как уже сказал Грэм, она не ломает, а вымораживает. Останавливает. Если ты почувствуешь, что музыка «застывает», что звук становится хрустальным и ломким – это они. Твоя задача – не дать этому льду коснуться сердцевины. Держать поток живым. Любой ценой.