Ведьму на трон, или Я к вам Хранителем не нанималась!

2.2

Жизнь — это цирк. Кто-то ходит туда смотреть, а кто-то ходит по канату.

Цитата Гарри Макгроу из сериала «Она написала убийство»

Аэтерны – Тьян и его спутница, женщина с глазами цвета зимнего неба, которую он представил как Лианну – не заняли места в зрительном зале. Они растворились тенями у дальней стены, став двумя бледными, немигающими пятнами в периферийном зрении. Но их присутствие ощущалось каждой клеткой. Воздух стал густым и холодным, будто в зале внезапно включили невидимый охладитель воздуха на максимум.

Лоран взял гитару. Вау, первый раз видела его с гитарой! Его движения были выверенными, почти механическими. Он не смотрел на нас, не говорил ничего лишнего. Просто кивнул Грэму, отсчитывающему ритм.

Первый же аккорд прозвучал как вызов. Он был резче, громче, отточеннее, чем они играли обычно. Лоран не просто играл – он утверждал. Его магия, обычно похожая на бушующую черную реку, сегодня напоминала скорее стальной клинок, отточенный до бритвенной остроты. Он разрезал пространство, заставляя реальность подчиняться, не оставляя ей выбора.

И я поняла его стратегию. Он не пытался скрыть свою силу. Наоборот – выставлял её напоказ – агрессивную, подавляющую, но контролируемую им. Он играл роль безупречного, безжалостного мастера, у которого всё под контролем.

Моя задача была сложнее. Мне нужно было стать невидимым и максимально незаметным щитом. Не буфером, сглаживающим последствия, а незримым фундаментом, который не дает этому стальному клинку сломаться от собственного напряжения.

Я закрыла глаза, отсекая всё лишнее. Шепот Аэтернов в углу. Испуганный взгляд Росса. Собственный холодный пот на спине. Я сосредоточилась только на музыке и на тех ледяных щупальцах, что тянулись к ней из теней.

И я их почувствовала. Сначала – едва уловимое дуновение. Лёгкий морозец, пытавшийся осесть инеем на вибрирующих струнах. Потом – настойчивее. Давление. Будто звук начал проходить через толщу льда, становясь приглушённым, неестественно чистым и хрупким.

В голове прочно засела просьба Лорана держать поток любой ценой. И я намеревалась сделать всё от меня зависящее, чтобы не подвести его. Ну и всю группу, разумеется.

Я вплела свою магию в его, как тончайшую нить из чистой энергии. Я не сопротивлялась льду Аэтернов – я обволакивала его, создавая микроскопическую прослойку между их магией и музыкой Лорана. Я представляла, как моя сила – та самая, с алыми искрами, тёплая и живая, подвижная – растапливает этот иней, не давая ему коснуться сути.

Это был невероятно тонкий и изматывающий труд. Я была лекарем, оперирующим на открытом мозге полотна реальности. Каждая нота требовала концентрации. Каждый всплеск силы Лорана – мгновенной реакции.

В какой-то момент Лоран взял свою кульминационную ноту. Его голос взлетел, и вместе с ним взметнулась его магия – ослепительная, почти физически слепящая в своём могуществе. И в этот миг ледяное давление Аэтернов усилилось втрое. Они почуяли момент наивысшего напряжения и проверяли его на прочность.

Меня затрясло. В висках застучало. Я чувствовала, как моя собственная серебристо-алая сеть трещит по швам, не выдерживая нагрузки. Ещё секунда – и она порвётся, ледяной ветер Аэтернов достигнет сердца его магии, и всё рухнет.

И тогда случилось нечто странное.

Лоран, не прерывая пения, повернул голову. Всего на градус. Его взгляд скользнул по мне. И в нём не было ни команды, ни упрёка. Был… вопрос. И молчаливое предложение.

Он ослабил свой контроль над магией. Всего на йоту. Перестал сжимать её в стальной кулак. И в этот крошечный зазор хлынула моя сила. Не как буфер, а как часть единого целого.

Это было похоже на то, как две разноцветные нити – его чёрная, усыпанная звёздами, и моя серебристо-алая – сплелись в одну прочную, живую верёвку. Его магия перестала быть просто сталью. В ней появилась упругость, гибкость. Жизнь.

Ледяное давление Аэтернов наткнулось не на стену, а на упругую, подвижную сеть. Оно не сломалось, а как будто растеряно рассеялось. Растворилось в этой новой, рождённой нами гармонии. И кто бы знал, как это было чертовски приятно!

Но кульминация требовала выхода. И эта новая, объединённая сила ринулась ввысь. Она была прекрасной и страшной одновременно. Я снова, как сквозь туман, увидела тот самый треснувший Колокол, но на этот раз он не пугал. Он как бы резонировал. Его трещины на миг вспыхнули алым светом, и из них полился не звук, а нечто иное, почти необъяснимое. Тишина? Нет. Гармония. Абсолютная, всеобъемлющая гармония, в которой был и крик, и шёпот, и рождение, и успокоение.

И она ударила по залу.

Свет не мигнул. Время не остановилось. Но все, кто находился в зале – музыканты, я, даже бесстрастные Аэтерны – на мгновение застыли, поражённые. Это была не просто музыка. Это было похоже на откровение.

Последний аккорд отзвучал, оставив после себя гулкую, оглушённую тишину.

Первым пришёл в себя Грэм. Он опустил палочки, и его лицо выражало шок, граничащий с благоговением. Дан медленно опустил руки на клавиши, словно не веря, что только что извлек такие звуки.

Я стояла, опираясь о пульт, и пыталась перевести дух. Внутри всё горело и пело одновременно. Я посмотрела на Лорана.

Он стоял, тяжело дыша, с гитарой в руках. Его взгляд был прикован ко мне. В нём не было усталости, зато было изумление. Глубокое, бездонное изумление. И что-то ещё… что-то, от чего по моей спине пробежали мурашки, и на этот раз не от страха. Поймав этот его взгляд, я имею в виду такой взгляд, в голове пронеслись мысли, что мы уже победили. А самое сложное в совместной победе – это не праздновать её в одиночку.

– Интересно, – раздался ледяной голос Тьяна.