Ведьмы не плачут

Глава шестая. Второе свидание.

Утро началось с грохота.  Кот носился по комнате, снося всё на своём пути; к хвосту была привязана жестяная банка-копилка. Высыпавшиеся монетки блестящей дорожкой указывали траекторию Пантелеймоновых прыжков. Дрыгая ногами, чтобы попасть в тапок, я гонялась за истошно вопившим… куратором? Наш с котом бег с препятствиями сопровождался многоголосым писклявым смехом. Самый смелый голос пропищал:

«Пантелеймон – усатый охламон,

Коньяка напился – со стола свалился».

Значит, домовята в курсе нашей пьянки. Кот вчера и вправду не сообразил, что стол уже закончился, и с пьяным мявом ухнул вниз.

- И сама ты шебутная, и нечисть, рождённая от тебя, такая же! – припечатал он, когда я освободила хвост от банки. И это вместо благодарности?

Он злобно фыркнул и бросился под диван. Раздался многоголосый визг и топот маленьких ножек.

- Пантелеймон, умоляю, не ешь домовых! Дай мне сначала посмотреть на них! – закричала я и полезла за котом.

Кот взвизгивал, домовые тоже. Под диваном, похоже, шла нешуточная драка. Наконец, кот вылез. В зубах он нёс нечто серое и лохматое, похожее на крысу и на человека одновременно. Домовой безостановочно тоненько визжал. Кот мотал головой и время от времени бил лохматого человечка лапой.

- Дяденька Пантелеймон, пустите, это не я! Этот дед придумал! Он хотел за яйки привязать, еле отговорили, – крошечный, словно кукольный ротик пискляво вопил. – Хозяйка, спаси, не дай душегубцу съесть меня. Я так ещё молооад!

- Нечего так шутить с учёным котом, он вас на сотни лет старше! – нахмурилась я, хотя больше всего мне хотелось рассмеяться. – Немедленно извинись, и запомни, что ваша хозяйка запрещает проказничать и издеваться над котом! Так всем и передай.

Отомщенный Пантелеймон выпустил домового, юркнувшего под шкаф, и с гордым видом протрусил на кухню. Я пошла за ним, изо всех сил сдерживая улыбку.

- Мамочка! – увидев знакомую спину, я к ней прижалась. – Как ты?

- Ты знаешь, хорошо. Вчера давление, видимо, подскочило. А сегодня просто отлично себя чувствую. Только немного странно, - помолодевшая и похорошевшая мама растерянно оглядывалась по сторонам, как будто не узнавая кухню, на которой провела больше двадцати лет.

- С ведьмой живёшь, привыкай, - цапнула я конфету из розетки. Мама привычно шлёпнула меня по руке, чтобы я не отбивала себе аппетит до завтрака.

- Да, Вера Владимировна, вам надо спокойнее относиться к изменениям, а то никакого здоровья не хватит. Рекомендую Ошо почитать, или, вот Кастанеда тоже ничего пишет, -  мурлыкнул Пантелеймон. – Ошо долгое время с одной индийской ведьмой жил, намучился бедолага. Так, что знает о чём пишет.

- Господи, а я думала, что мне привиделось, - села на стул мама. Прижала ладони к щекам. – Ну ладно, я с этим разберусь. А тебе надо на работу, ведьма ты или не ведьма. Если ты только не умеешь делать деньги из воздуха.

Мы с мамой вопросительно уставились на кота.

- Ты честная ведьма, а не фальшивомонетчица, - устыдил нас Пантелеймон. – Купи лотерейный билет, хочу новый телевизор купить, жидкокристаллический.

- Я же честная ведьма, - прищурила глаза.

- Ну, не настолько же! А вот деньги делать – наказуемо. С полицейским женихаешься – могла бы и знать о таких тонкостях Уголовного Кодекса.

Я закатила глаза к потолку.

- Я не… мне другой нравится. А Роман – просто хороший полицейский.

- Ты глянь на его ауру и узнаешь, как он к тебе относится на самом деле, - провоцировал Пантелеймон.

- Это как?

- Все эмоции похожи на цвета: любовь – розовый, красный – желание, чернота – злоба, синий – отрешённость, белый – смерть. В каждом человеке в разный момент аура окрашивается в зависимости от настроения или желания.

- А ведьмы?  - я присела на стул и проглотила пирожок, подсунутый мамой… то есть феей…

- У нас, ведьм и нелюдей, аура всегда одного цвета. У каждой ведьмы своя, а у нечисти по цвету ведьмы. Когда смотришь на нечисть, чуть прищурься, увидишь.

Я прищурилась и взглянула на Пантелеймона, ничего не изменилось. Взглянула на маму – опять ничего. Пыхтела, щурилась, закрывала глаза, всё бесполезно.

- Чую-чую, - гнусным голосом закричал кот.

- Что чуешь? – мне стало страшно, вдруг опять магия не туда пошла.

- Что дырку во мне прожгла взглядом, бестолковка. Я понял, у тебя скачки развития проходят только в экстремальных условиях. В другое время тебя бесполезно учить.

- Не надо экстрима, - испуганно попросила мама.

- Да я, вообще, боюсь Алину на улицу выпускать, она же как танк без управления, как обезьяна с красной кнопкой, как…

- Всё, хватит, - остановила разошедшегося кота. – Не маленькая. Жила как-то раньше, и дальше проживу, даст бог.