Ведьмы не плачут, или как избавиться от принца тени

2 глава — Двейн Свайрон, он же Дмитрий Сумрак

Санкт-Петербург, Английская набережная. Кабинет на втором этаже старого особняка.

Карта вспыхнула в половине первого ночи.

Сумрак сидел за столом, просматривая сметы — цифры складывались удачно, когда на периферии сознания что-то дёрнулось. Не звук, не свет — ощущение. Так чувствуют, как за спиной открывается дверь, хотя ветра не было. Древний инстинкт, выработанный за триста лет выживания, сработал раньше разума. И вместе с ним — холодок, которого он не чувствовал очень давно. Страх. Не за себя. За то, что началось.

Он медленно отложил бумаги и повернул голову.

В углу кабинета, на специальной полке у книжного шкафа, стояла магическая карта — старый артефакт, который гости принимали за антикварный барометр. Овальная рама чернёного серебра, тусклое стекло, а под ним — серебристая сетка энергетических потоков северо-запада России. Сейчас эта сетка больше не была серебристой.

Там, где ещё утром тлело бледно-серое пятно — ровное, спокойное, угасающее, как зола в остывающем камине, — горел ярко-красный огонь. Он пульсировал, как сердце. Рядом с ним, по краям, зажигались точки помельче — синеватые, едва заметные. Так реагировали спрятанные артефакты. Так реагировала сила, которую не трогали очень, очень давно. Сумрак смотрел на карту и чувствовал: магия в доме не просто есть — она дышит. Рядом с основным красным пятном проступали слабые синеватые точки — артефакты, спрятанные в земле и в стенах. Дом Клавдии был не просто жилищем. Он был ловушкой. Или хранилищем. Или тем и другим сразу.

Лопухинка. Дом Клавдии.

Сумрак поднялся. Он не бежал к карте — он вообще редко бегал. Но подошёл быстрее, чем обычно.

— Внучка, — произнёс он в тишину кабинета. Слово повисло в воздухе, и Сумрак на мгновение замер. Потом медленно выдохнул — так, как выдыхают перед ударом. Приговор. Или надежда. Он сам ещё не решил. Но внутри, где-то под рёбрами, уже шевелилось что-то старое и опасное: он боялся не её. Он боялся, что она окажется той самой.

Клавдия умерла осенью. Он знал это точно: теневые слуги доложили. С тех пор дом стоял пустой, и магический фон медленно остывал. Сумрак не торопился. Он ждал, пока истечёт срок наследства, чтобы выкупить участок легально — так было проще, чем связываться с неизвестной внучкой, которая могла бы предъявить права на землю. Но теперь внучка приехала сама. И дом проснулся.

Он вспомнил Клавдию. Её спокойную улыбку, её отказ — твёрдый, но не резкий. «Эта земля не продаётся, господин Сумрак. Приходите, когда придёт время». Тогда он решил, что старуха просто не хочет продавать. Теперь — нет. И мысль эта царапнула где-то глубоко — там, где он давно ничего не чувствовал.

Красный огонёк пульсировал ровно. Значит, сила рода всё ещё там. Значит, медальон всё ещё там. А если девчонка уже активировала дар...

Сумрак взял телефон, набрал номер.

— Андрей. Машину к подъезду. Я выезжаю в Лопухинку. И досье на внучку Клавдии. Имя, возраст, привычки. Всё, что нароете.

— Будет сделано, — сухо отозвался помощник. — К утру ждать?

— Нет. Вернусь, когда разберусь.

Он положил трубку, не прощаясь. Затем подошёл к шкафу, достал чёрное пальто. Одевался быстро, без обычной неторопливости, но каждое движение было точным и выверенным. Он не позволял себе спешить — спешка для слабаков. Но мысль о том, что где-то в Лопухинке только что проснулась магия, с которой он не сталкивался много лет, заставляла сердце биться чуть быстрее.

Он не знал, что именно ждёт его в Лопухинке. Девчонка могла оказаться пустышкой. Могла оказаться угрозой. Могла — тем, о ком он запрещал себе думать последние триста лет. Он запрещал себе думать об этом триста лет. Но сейчас запрет слетел сам — сорвался, как заржавевшая защёлка. Пророчество всплыло из глубины памяти не словами, а холодом: «Придёт та, что глушит Тьму, и тогда Принц потеряет всё или обретёт всё». Сумрак поморщился. Он ненавидел пророчества. Особенно те, которые сбываются. Но то, что она появилась именно сейчас, когда сделка по земле почти завершена, — совпадением быть не могло. Клавдия никогда ничего не делала просто так.

Сумрак застегнул пальто и бросил короткий приказ теневому слуге: «Присмотреть за кабинетом. Если что-то изменится на карте — доклад немедленно». Тень в углу шевельнулась и замерла, подтверждая, что приказ принят.

Чёрный «Мерседес» уже ждал у подъезда. Водитель открыл дверь, но Сумрак остановил его жестом: — Сегодня я сам.

Он сел за руль, захлопнул дверцу и на секунду прикрыл глаза. Ему нужно было собраться. Поездка предстояла недолгая — часа полтора по пустой ночной трассе. Но за это время следовало продумать стратегию.

Кем быть? Бизнесменом, который купил землю? И это правда, документы подтвердят. Но выглядит нелепо: девелопер ночью проверяет участок. Принцем Теней? «Здравствуйте, я из Теневого Мира, ваш дом только что засветился на моей карте». Он представил её лицо: растерянное, настороженное, и сразу отмёл оба варианта. Одно оставалось безопасным: тот, кто знал бабушку. Сослаться на старую сделку, попросить разрешения осмотреть дом. А там — по обстоятельствам.

Сумрак завёл мотор и вырулил на набережную. Снег валил крупными хлопьями, фары выхватывали из темноты белую пелену. Город оставался позади — сначала огнями в зеркале заднего вида, потом просто смутным заревом над горизонтом.

Он думал о том, что скажет ей. И ещё о том, почему при мысли о неизвестной девчонке с медальоном появлялось незнакомое чувство. Не от страха — с этим он умел справляться. Что-то другое. Словно он слишком долго ждал, сам того не зная. Словно Клавдия, даже мёртвая, продолжала вести свою партию. Он шёл туда, куда она его вела, — и это бесило больше, чем сама неизвестность. Потому что он, Принц Теней, триста лет живший на своей воле, сейчас подчинялся воле старухи, которую уже не было в живых.

— Дело дрянь, — сказал он себе вслух. — Соберись. Он взглянул в зеркало заднего вида. Огни Петербурга уже тонули в снежной пелене. Триста лет он ждал. Ещё пара часов — не срок. Но пальцы на руле дрогнули. Он нажал на газ.