Ведьмы не плачут, или как избавиться от принца тени

Глава 5 — Наследство

Я долго сидела за столом, пытаясь переварить всё, что наговорил мне господин Сумрак.

Медальон. Артефакт. Дом с каким-то дурацким условием. Заявление Виктора. Бабушкины тайны. Всё это не укладывалось в голове и отчаянно не желало становиться реальностью. Я даже пару раз ущипнула себя за запястье, но, увы, картина не исчезла. Дом всё так же стоял вокруг меня, старый, скрипучий и слишком живой для пустого деревенского жилья.

— Ну, бабуля, спасибо. Ты оставила мне дом, кота и проблем на всю оставшуюся жизнь. — Я говорила в пустоту, но почему-то надеялась, что она слышит.

Я вздохнула, встала и допила остатки остывшего чая. На вкус он был почти как эта ночь — терпкий, невнятный и неприятно холодный.

Ответа, разумеется, не последовало.

Хотя вру. Ответ был — тихий, ровный, почти ленивый шорох из гостиной. Я обернулась и увидела кота. Он уже устроился на диване, свернувшись клубком на клетчатом пледе, и, кажется, спал. Или делал вид. В полумраке блеснул жёлтый глаз, когда я на него посмотрела. Потом он снова закрылся.

— Конечно, — буркнула я. — Тебе-то хорошо. Тебя тут не шантажируют бывшими и не пугают артефактами.

Кот не ответил. Даже ухом не повёл.

Я тяжело выдохнула и ушла в комнату за вещами. Чемодан стоял у стены, раскрытый и не слишком уютный, как напоминание о том, что я здесь не гостья, а человек, которому теперь придётся как-то жить в этом доме. Я достала зарядку, документы, пару свитеров, косметичку, потом вернулась на кухню и наконец занялась печью.

Дрова сухо щёлкнули, огонь сперва не хотел разгораться, но потом ожил, и в доме стало чуть теплее. Совсем чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы не чувствовать себя окончательно брошенной.

Я зажгла свечу, которую нашла в ящике кухонного стола. Пахло воском и пылью — так пахнет всё, чего долго не касались. Как я сама, наверное.

Я сняла куртку, повесила её на спинку стула и снова посмотрела на диван.

Кот лежал там всё так же неподвижно.

Он не просыпался и не двигался, но я всё равно чувствовала на себе его ленивое, странное присутствие. Как будто он не просто был рядом, а наблюдал. Не мешал. Не вмешивался. Просто ждал.

От этой мысли стало не по себе.

Я тряхнула головой, отгоняя глупости, и подошла к комоду. На нём лежал блокнот. Тяжёлый, в твёрдой обложке. Я провела пальцами по коже, нащупала знакомую выпуклость медальона и на мгновение задержала ладонь.

Красный камень тускло блеснул в полумраке.

Красивый.

И жуткий.

— Ну и что ты такое? — тихо спросила я у него.

Конечно, ответа не было.

Я убрала блокнот обратно и только тогда заметила, что кот уже смотрит на меня. Не двигаясь. Не моргая. Просто смотрит — слишком внимательно, слишком спокойно, так, будто знает обо мне больше, чем я сама.

— И ты, похоже, всё знаешь, — сказала я ему. — Молчишь. Наблюдаешь. Ждёшь. Типичный мужчина.

Кот медленно моргнул и отвернулся.

За окном выл ветер, в трубе тянуло протяжно и тоскливо, а часы на стене отчётливо отсчитывали минуты. Дом будто прислушивался к каждому звуку. Где-то в глубине коридора скрипнула половица — хотя я точно знала, что там никто не ходил. И чем тише становилось, тем сильнее мне казалось, что я здесь не одна.

В голове снова всплыл Сумрак.

Он смотрел так, будто читал меня по диагонали — достаточно, чтобы понять, но не вникая. Это бесило больше, чем если бы он вообще не смотрел. В нём было что-то холодное и опасное, но при этом — совершенно не пустое. Не маньяк. Не случайный проходимец. И уж точно не риелтор, каким он мог показаться при первом взгляде.

Если он не врал, то бабушка действительно оставила мне не просто дом. Она оставила мне роль, к которой я совершенно не была готова. И даже не спросила, хочу ли я её играть.

От этого хотелось либо рассмеяться, либо выть.

Я села на самый край дивана, чтобы не потревожить кота. Он даже ухом не повёл — то ли доверял, то ли просто не считал меня угрозой. Я уставилась в тёмный коридор. Тот уходил вглубь дома узкой полосой мрака, и мне вдруг стало странно неуютно. Не потому, что там кто-то был. А потому, что я внезапно почувствовала: дом знает больше, чем показывает.

— Завтра, — сказала я самой себе. — Всё завтра.

Завтра я разберусь с документами, домом, Виктором и этим проклятым медальоном. Завтра попробую понять, что именно имел в виду Сумрак, когда говорил про условие. Завтра, может быть, даже попытаюсь не сойти с ума.

Сегодня — только пережить ночь.

Кот на диване чуть шевельнул хвостом.

И это почему-то показалось мне ответом.

Я усмехнулась себе под нос, но смех вышел слишком коротким, чтобы быть настоящим.

— Ну да, — сказала я ему тихо. — Ты, похоже, тоже в курсе.

Кот не ответил. Но в доме стало так тихо, что это молчание вдруг показалось слишком полным.

И, наверное, в этом и была главная проблема: я не знала, как долго смогу здесь оставаться, не сойдя с ума от тишины и собственных мыслей.