Ведьмы не плачут, или как избавиться от принца тени

6 глава —Сумрак. «Тишина в машине»

Машина мягко вырулила на трассу. Лопухинка осталась позади — тёмная, заснеженная, словно несуществующая. Только дуб ещё долго маячил в зеркале заднего вида чёрной кляксой на сером небе. Сумрак смотрел на него, пока тот не исчез за поворотом, и поймал себя на мысли: Клавдия посадила его не просто так. Дуб был свидетелем. И, возможно, хранителем.

Сумрак вёл молча. Снегопад стих, и дорога теперь просматривалась далеко вперёд — пустая, ровная, без единой машины. Можно было разогнаться, но он не спешил. Тишина в салоне напоминала ту, что он оставил на крыльце — такая же глубокая, только теперь в ней плескались его собственные мысли.

Он прокручивал в голове разговор.

Она оказалась не такой, как он ожидал. В досье она выглядела просто: двадцать три года, неудачные отношения, работа на удалёнке, наследство не оформлено. Типичная история. Вживую — колючей, дерзкой, яркой в своих порывах и совершенно не склонной прогибаться. Когда он надавил заявлением Виктора, она сжалась в комок — он видел это, — но через минуту снова сидела с прямой спиной и язвила так, будто это не её только что загнали в угол. Он вспомнил её фразу про маньяка и невольно хмыкнул. Она была опасна. Забавна — но опасна. Это настораживало больше, чем если бы она просто боялась.

И ещё эта тишина.

Он до сих пор не мог понять её природу. Почему рядом с ней смолкают чужие тени? Почему он не слышит её мыслей — ни одной, даже слабой, даже на периферии? Это не было похоже на защиту. Защиту он бы почувствовал. Это было... отсутствие. Как будто её сознание существовало в другом слое реальности, куда его дар не дотягивался. И это одновременно раздражало и манило.

— За триста лет ни одной женщины не встретил, чьи мысли я не мог бы прочесть, — пробормотал он, не отрывая взгляда от дороги. — А эту — не могу.

Совпадение? Нет. Клавдия явно знала, что делала.

Он думал о медальоне.

Она даже не пробовала достать его из обложки. Воспринимала его как безделушку — красивую, но пустую. Смотрела на него, Сумрака, с недоверием и насмешкой, когда он назвал камень артефактом. И ему пришлось применить все рычаги, чтобы она хотя бы показала блокнот — и то, в руки его не дала, держала на расстоянии, как гранату с выдернутой чекой.

Значит, бабушка действительно ничего ей не объяснила. Просто отдала и велела беречь. И теперь Крис сидит в старом доме с древним ключом к трону в руках и понятия не имеет, что с ним делать. Это было даже не смешно — это было почти нелепо. Но хорошо. Если она не знает, значит, и другие не узнают об этом. Артефакт в безопасности. Пока.

Теперь оставался вопрос: как действовать дальше.

Силой точно нельзя. Он мог бы забрать медальон прямо там, пока дом не защищён, но тогда дверь к трону захлопнется навсегда. Клавдия поставила условие: медальон должен быть передан добровольно. Именно добровольно — она подчеркнула это тогда, много лет назад, глядя на него с той самой лукавой улыбкой. В глазах у неё была сталь. Он тогда не придал значения. Теперь — придал. И теперь, когда он сказал об этом Крис, пути назад не было. Она должна согласиться сама. И он сделает так, чтобы другого выхода у неё не было.

Значит, оставалось то, что он умел лучше всего: договариваться. Искать слабые места. Нажимать, но не давить до перелома.

Заявление Виктора — хороший рычаг, но одноразовый. Дом — рычаг посерьёзнее: девчонка явно вцепилась в него, как в последнюю соломинку. Но если пережать, она упрётся и будет стоять насмерть. Её характер он уже успел оценить.

Значит, тактика на завтра такая: меньше давления, больше информации. Рассказать ей о бабушке. О мире, который она не знает и не видит. О пророчестве — в той мере, в какой это не навредит ему самому. Чем больше она узнает, тем быстрее поймёт, что сотрудничество — её единственный разумный выбор.

И ещё... завтра он приедет без пиджака. В чём-нибудь попроще. Хватит играть роль дельца — это на неё не действует. Она не боится. Нужно быть мягче и показывать каким я могу быть в обычной жизни без налета цинизма и ауры власти. Может, хоть джинсы и свитер расположат ее на добрый лад и снизят градус её колючести.

Он поймал себя на том, что уголок губ дрогнул — и тут же одёрнул себя. Это было глупо. Он не улыбался просто так уже лет сто. «Соберись. Ты едешь за артефактом, а не за впечатлениями».

Впереди показались огни Петергофа. Дорога уходила под колёса ровной лентой.

Сумрак нажал кнопку громкой связи. В динамике раздался сухой голос Андрея:

— Да, Дмитрий Александрович.

— Андрей, завтра к десяти утра подготовь сводку по Лопухинке. Всё, что есть по дубу, по истории участка и по роду Кошкиных. И ещё... найди мне хорошего юриста по наследственным делам. Не из наших. Обычного. Пусть подготовится к консультации.

— Будет сделано. Что-то ещё?

Сумрак помолчал. Потом добавил:

— Да. Узнай, не подавал ли Виктор Тарасов новых заявлений. И проверь, насколько крепко он сидит на своей должности.

— Понял. К утру будет.

— И, Дмитрий Александрович, — голос Андрея стал чуть тише, почти доверительным. — Если она вам интересна — не давите слишком сильно. Эти ведьмы не любят, когда их загоняют в угол.

Сумрак хмыкнул, но ничего не ответил.

Связь отключилась. Сумрак прибавил скорость и рванул в сторону особняка.

Завтра он вернётся. И начнёт игру, в которой у него пока не было всех козырей.