Ведьмы не плачут, или как избавиться от принца тени

Глава 7 — Проснись и пой ведьма

Проснулась я оттого, что кто-то нагло топтался по моим волосам.

Сначала я попыталась отмахнуться и зарыться лицом в подушку поглубже. Но топтание продолжалось — методичное, с лёгким мурчанием и периодическим похлопыванием лапой по голове. Это было уже слишком. Нервы сдали, и я вынуждена была разлепить глаза.

Надо мной, на подушке, восседал чёрный кот. Жёлтые глаза смотрели с выражением, которое я могла бы назвать «лёгкое презрение пополам с деловым нетерпением». Он мяукнул — коротко и требовательно, — затем спрыгнул на пол и деловой походкой направился к выходу. У двери обернулся и посмотрел через плечо: мол, давай, поднимайся, нечего разлёживаться.

— Ты серьёзно? — прохрипела я. — Ты меня будишь?

Кот зевнул и скрылся в кухне, цокая когтями по половицам.

Я повторила его зевок, села на диване, потёрла лицо и огляделась. В доме было холодно. Печь погасла, и за ночь комната выстыла до состояния «можно одубеть». За окном серело раннее утро. Снег наконец перестал идти.

Ногами я нашарила тапки, кое-как натянула свитер поверх домашней кофты и поплелась за котом. Тот сидел у пустого блюдца, куда я вчера положила крекеры. Крекеры, разумеется, остались нетронутыми.

— Ты издеваешься? — спросила я. — Другой еды в доме нет. Я же тебе предлагала.

Кот посмотрел на меня долгим взглядом. Я почти физически ощутила, как он думает: «Ты называешь ЭТО едой?»

— Ладно, — вздохнула я. — Пойду гляну, что бабушка оставила в кладовке. Может, найдётся что-то более достойное тебя, твоё величество.

Кот одобрительно дёрнул хвостом.

Растопка печи — полчаса. Кухонные шкафчики — ещё столько же. В кладовке: банки с соленьями (год? два? плесень под крышкой), мешочек гречки с молью, пучок травы, рассыпающийся в труху. И почти полный пакет собачьего корма. Срок годности не истёк. Клавдия взяла его за месяц до смерти — для соседской овчарки, которая потом выла у её калитки три дня.

— Собачий корм будешь? — спросила я, глядя на кота. — Прости, другого нет.

Кот сунул морду в миску, понюхал, фыркнул и... начал есть. Медленно, с видом аристократа, которому подали фастфуд, но голод заставил.

— Вот и славно, — выдохнула я. — Значит, не помрёшь.

Я поставила чайник, умылась ледяной водой из рукомойника и уже собиралась налить себе чаю, когда в дверь постучали. Кот мгновенно исчез под диваном. Я одёрнула свитер и пошла открывать.

На пороге стоял Тишка. Румяный с мороза, в шапке, надвинутой до бровей, с неизменным любопытством в глазах.

— Доброе утро! — выпалил он. — Я ж обещал зайти. Проверить, как вы тут. — И, не дожидаясь приглашения, сунул нос в дверной проём. — Ого, у вас тут тепло.

— Доброе. Заходи, раз пришёл. Чай будешь?

Тишка быстро-быстро закивал и шмыгнул в дом. Я усадила его за стол, налила чаю, подвинула сахарницу.

— Как добрались вчера? — спросил он, дуя на чашку. — Дом-то открылся?

— Открылся. Не сразу, но открылся.

— А я ж говорил! Замок там хитрый.

Я хмыкнула. Ты, Тишка, даже не представляешь, насколько хитрый. Но вслух сказала другое:

— А ты чего в такую рань? Дел нет?

— Да какие дела. Тётка в магазин уехала, а мне скучно. Дай, думаю, проведаю вас. — Он отхлебнул чай и окинул взглядом комнату. — А тут у вас ничего так. Уютно. Только темновато. И пахнет травами, — сморщил нос парнишка.

— Это бабушка, — пояснила я. — Она травы сушила. Вон, целые пучки под потолком.

Тишка задрал голову, потом вдруг нахмурился:

— Слушайте, я ж вспомнил ещё кое-что. Про того мужика. Который Сумрак.

Я напряглась.

— Что именно?

— Ну, я у тётки вчера спросил. Она говорит, он не только участок купил. Он ещё про дуб расспрашивал. Очень подробно. И будто бы знал про него что-то. Тётка сказала, он и про вашу бабушку тоже спрашивал. Давно ли померла, кто наследник.

— И что тётка?

— Сказала, что наследница в городе живёт. А он спросил — приедет ли? И тётка ему ответила, что вряд ли. Потому что вы сто лет тут не появлялись и вам вроде как не до того.

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось. Значит, Сумрак искал меня. Ждал. И когда я приехала, он узнал об этом в тот же вечер.

— А ещё, — Тишка понизил голос, — тётка говорит, он не просто бизнесмен. От него холодом веет. Будто из погреба. Она его чаем поила, так рядом с ним сахарница треснула. Сама. Просто взяла и треснула.

Я вспомнила, как тени вчера легли на лицо Сумрака, и мне стало не по себе.

— Может, совпадение? — сказала я неуверенно.

— Может, — легко согласился Тишка. — А может, и нет.

И тут из-под дивана раздалось громкое, протяжное «мя-я-я-у». Тишка подпрыгнул на стуле и чуть не опрокинул чашку.

— Это ещё что?!

Из-под дивана лениво выбрался кот, потянулся и уставился на Тишку жёлтыми глазищами. Тишка уставился на него в ответ.

— Это ваш?

— Ну... теперь, видимо, да. Вчера сам пришёл. Или приехал. Я ещё не поняла.

Тишка медленно сполз со стула, присел на корточки и протянул руку. Кот обнюхал пальцы и великодушно позволил почесать себя за ухом.

— Красивый, — прошептал Тишка. — Только глаза страшные. Как в той присказке, про которую бабушка говорила.

— Какой присказке?

— Ну, — Тишка замялся, — бабка Клавдия всегда говорила: «Придёт день, и чёрный зверь с глазами-звёздами отыщет дорогу домой». Я думал, сказка. А это, выходит... — он перевёл взгляд на меня, — это ваш, да?

Я сглотнула.

— Выходит, мой.

Кот посмотрел на меня долгим взглядом. В его глазах мелькнуло что-то почти осмысленное. Почти понимающее. И мне стало ясно впервые за всё утро: это не просто кот. И бабушка была не просто травницей. И Сумрак — не просто бизнесмен.