Ведьмы не плачут, или как избавиться от принца тени

Глава 8 - Кристина. «Тени на снегу»

Я добралась до крыльца как раз в тот момент, когда из машины вышел Сумрак. Вернее, я сначала даже не узнала его. И замерла, вцепившись в перила.

Никакого пальто. Никакой чёрной рубашки. Никакого офисного лоска, от которого вчера хотелось одновременно и выпрямить спину, и спрятаться. На крыльцо поднимался мужчина в тёмных джинсах, свитере грубой вязки и короткой куртке. Волосы всё так же тёмные, взгляд всё так же тяжёлый, но без привычной деловой брони он казался... обычнее? Человечнее? Вчерашний Сумрак был угрозой. Сегодняшний — загадкой. И это пугало сильнее. Я моргнула, пытаясь совместить в голове вчерашнюю акулу и сегодняшнего... кого?

— Доброе утро, — сказал он, останавливаясь в шаге от меня. — Я, кажется, раньше обещанного.

— Доброе. Я заметила, — пробормотала я, всё ещё разглядывая его. — А вы... Это что, джинсы?

— Джинсы, — подтвердил он, и в уголке его рта дрогнула усмешка. — В прошлый раз вы обвинили меня в том, что я выгляжу как пижон. Решил исправиться.

— Я не говорила «пижон», да и вообще ничего такого не озвучивала, — возразила я. — В мыслях, конечно, прошлась по вам... Стоп. А вы откуда узнали?

— Ну... наверное, я хорошо умею читать мысли, — он выдержал паузу и добавил: — Шучу. Просто вы очень выразительно молчите. У вас на лице всё написано.

Я невольно пригладила волосы, будто это могло стереть с лица все эмоции.

Кот, до этого сидевший у двери, поднялся, обошёл Сумрака по дуге и уставился на него с таким видом, будто прикидывал, насколько этот человек съедобен.

— Ваш? — спросил Сумрак, глядя на кота.

— Мой. Появился как чёрт из табакерки. Сразу после вас.

— Это ваш фамильяр, — произнёс он негромко, не спрашивая, а констатируя факт. — Пожиратель теней. Сильный. И, судя по выражению морды, с характером.

— И обо всём-то вы в курсе. Вы его знаете?

— Я такого видел как-то раз. Редкие твари. Ваша бабушка наверняка оставила о нём пару слов в письме.

Я вздрогнула. Откуда он...

— Вы знали про письмо?

— Знал, что оно существует. Но не знал, что в нём написано. — Он посмотрел на меня прямо, и его взгляд стал мягче. — Я всё-таки не враг вам, Кристина. И я приехал не давить. Просто поговорить. Можно?

Я молча посторонилась. Он поднялся на крыльцо, и я заметила на его свитере снежинки.

— Вы опять мёрзли на крыльце? — спросила я.

— Нет. Просто шёл медленно. Думал.

— О чём?

— О том, как начать разговор так, чтобы вы снова не обвинили меня в попытке вас убить, — он чуть улыбнулся. — Или соблазнить.

Я фыркнула. Вспомнила свои вчерашние мысли про его рубашку и мысленно отвесила себе подзатыльник.

— Заходите, — сказала я. — Чайник ещё горячий.

Он кивнул и переступил порог. Кот проводил его долгим взглядом и неспешно проскользнул следом. Я закрыла дверь и на мгновение прижалась спиной к косяку, пытаясь собраться. Вчера он был холодным, просчитывающим. Сегодня — живым, открытым, но всё ещё опасным. Разительные перемены. И это пугало даже больше, чем агрессивный деловой облик.

Я перевела дыхание и пошла на кухню.

Разлила чай по чашкам и села напротив. Сумрак устроился на том же месте, что и вчера. Кот запрыгнул на подоконник и уставился на нас с видом судьи, готового вынести вердикт.

— Итак? — я придвинула ему сахарницу. — Вы хотели поговорить. Говорите.

Он помешал чай, хотя сахар не клал вовсе, и посмотрел на меня долгим взглядом.

— Вы изменились, — сказал он наконец.

— За сутки? Серьёзно?

— За сутки. Вчера вы были загнанным зверьком, который кусается от страха. Сегодня вы сидите с прямой спиной и смотрите на меня так, будто знаете что-то, чего не знаю я.

Я вспомнила письмо. Кольцо на пальце. Дуб, который отозвался на прикосновение.

— Может, и знаю, — сказала я спокойно. — А может, просто выспалась.

— Врёте, — сказал он беззлобно. — Но я не требую откровений. Я здесь, чтобы предложить перемирие.

— Перемирие? После вчерашнего?

— Именно после вчерашнего. — Он опустил чашку на стол и чуть подался вперёд. — Вчера я надавил. Признаю. У меня были рычаги: заявление вашего бывшего, неопределённость с домом, информация о медальоне. Я их использовал. Это сработало — вы согласились сотрудничать. Но я понимаю, что на страхе далеко не уедешь.

— И поэтому вы сегодня без галстука, — хмыкнула я.

— И поэтому я сегодня без галстука, — согласился он. — А ещё я привёз хорошие новости.

Я напряглась.

— Какие?

— Я поговорил со своим юристом. Он готов помочь вам с оформлением наследства. Бесплатно. Если вы согласитесь, то уже через месяц дом будет вашим по документам.

— А взамен?

— Ничего, — он чуть улыбнулся, увидев моё недоверие. — Это жест доброй воли. Медальон по-прежнему остаётся у вас. Когда вы будете готовы его отдать — отдадите. Я не тороплю.

— С чего вдруг такая щедрость?

— Потому что вы мне интересны, — сказал он просто. — И потому, что ваша бабушка когда-то дала мне слово, что медальон вернётся ко мне, когда «время придёт». Она не обманывала. Я тоже не хочу обманывать.

Я смотрела на него и пыталась понять, где здесь подвох. Кольцо на пальце оставалось спокойно-тёплым — не горячим, не холодным. Кот не шипел и не прятался. Никаких признаков опасности. Только мужчина, который пил чай на моей кухне и говорил странные вещи.

— А заявление Виктора? — спросила я.

— Уже решается. Мой человек поговорил с участковым. Дело закроют за отсутствием состава. Ваш бывший, конечно, может подать ещё раз, но... — он сделал паузу, — я бы на его месте этого не делал.

— Вы ему угрожали?

— Нет. Просто объяснил, что его бывшая девушка находится под моей защитой. Этого оказалось достаточно.

Я не знала, плакать или смеяться. Под защитой. Я — под защитой мужчины, которого ещё вчера называла акулой.

— Ладно, — сказала я медленно. — Допустим, я принимаю ваше перемирие. Что дальше?

— Дальше — чай, — он поднял чашку.

Я уже почти расслабилась. Почти. Чай был горячим, кот — сонным, кольцо на пальце — спокойно-тёплым. Я даже начала думать, что жизнь налаживается.