Ведьмы не плачут, или как избавиться от принца тени

Глава 13 — Кристина. «Вне зоны доступа»

Ночь после визита Вероники я провела просто отвратительно.

Не в том смысле, что кто-то ломился в дверь или кольцо жгло палец — нет, всё было тихо. Подозрительно, неестественно тихо. Я ворочалась под клетчатым пледом, проваливалась в поверхностный, как лужа в апреле, сон, и снова выныривала от каждого скрипа. Шорох дежурил на подоконнике. Спина прямая, уши торчком, хвост обернут вокруг лап. Идеальный часовой. Только без зарплаты.

Пару раз я ловила себя на том, что смотрю в потолок и прокручиваю в голове вчерашний разговор. «Он вам не друг». А кто тогда? Работодатель? Партнёр? Мужчина, который оставил после себя запах дорогого парфюма и вопросов на миллион? Вероника говорила мягко, но от её слов до сих пор оставался осадок — как будто съела что-то сладкое, а внутри всё равно кислит.

Под утро я плюнула на попытки выспаться и пошла на кухню.

Растопка печи, чайник, кружка с синим ободком — бабушкина. Шорох немедленно перебрался с подоконника на стол и уселся напротив. Вид у него был такой, словно он лично вчера отбил атаку тёмных сил и теперь ожидает благодарности.

— Ты вообще чей кот? — спросила я, подперев щёку. — Мой или бабушкин?

Он моргнул. Я ощутила короткий эмоциональный отклик — не слова, а образ. Как будто кто-то на секунду приложил к моему плечу тёплую ладонь. Бабушкина рука, гладящая его по спине. И рядом — моя. Мы обе.

— Ты сейчас... что, ответил?

Кот зевнул. Самодовольно. Я бы даже сказала — с чувством превосходства.

Ладно. Связь крепнет. Это хорошо. Может, скоро он мне ещё и кофе в постель носить начнёт. Хотя, зная его наглую морду, он скорее научится требовать сливки.

Я допила чай и пошла к комоду. Блокнот лежал на месте. Медальон в обложке мерцал — тускло, но заметно. Как будто только и ждал, пока я проснусь. Я провела пальцем по серебряным завитушкам. Потом по камню.

— А знаешь, что самое странное? — сказала я коту. — Я всё время думала о нём как об украшении. Бабушка подарила, бабушка велела хранить. А он, оказывается, ключ к трону. Ты в курсе был?

Шорох дёрнул ухом.

— Ладно. Давай разбираться.

Я попробовала поддеть медальон ногтем. Ноль реакции. Нажала сильнее — камень сидел как влитой. Сходила на кухню за ножом, осторожно вставила лезвие в щель между камнем и кожей обложки. Лезвие упёрлось во что-то твёрдое и невидимое, будто медальон был окружён крошечным силовым полем. Я нажала чуть сильнее — и лезвие соскользнуло, едва не порезав мне палец.

— Чёрт!

Шорох фыркнул. Это был не просто звук. Это был комментарий.

Я вдохнула и попробовала по-другому. Сосредоточилась. Представила тишину — ту самую, которую уже начинала чувствовать. Не пустоту, а плотную, тёплую тишину, как снег за окном. Медальон нагрелся. Я прижала палец к камню и мысленно потянула. Камень мигнул алым. Завитушки слегка засветились. Я почти почувствовала, как он хочет податься...

Но ничего не вышло.

Он остался на месте. Тёплый, светящийся, но закрытый. Как дверь, которую можно открыть только изнутри.

— Инициация, — сказала я вслух. — Ты ждёшь инициацию.

Кот молчал, но я ощутила что-то похожее на подтверждение. И лёгкий оттенок нетерпения. Мол, давай, хозяйка, устроим твою личную жизнь. У меня тут трон простаивает.

Я хмыкнула и отложила блокнот. С этим — позже.

А пока — заняться домом. Бабушка, при всей своей мудрости, не была мастером по ремонту. Печная заслонка держалась на честном слове и куске проволоки, который я приметила ещё вчера. Я подошла, присела на корточки, осмотрела петли. Проволока проржавела, но сам механизм был цел. Нужна была просто замена.

— Шорох, — позвала я, — ты не знаешь, где бабушка хранила инструменты?

Кот, разумеется, не ответил. Но когда я начала шарить по ящикам, он спрыгнул с подоконника и уселся у кладовки, всем видом показывая: «Там».

В кладовке, среди банок с соленьями и мешочков с травами, я нашла старый ящик с инструментами. Молоток, гвозди, моток стальной проволоки — настоящая, не ржавая. Я вернулась к печи, отогнула старую проволоку плоскогубцами (откуда они у бабушки? неужели сама чинила?), нарезала новую, закрепила. Заслонка встала на место с мягким щелчком.

— Ну вот, — сказала я, вытирая руки. — Теперь хоть не угорим.

Шорох подошёл, обнюхал мою работу и, кажется, одобрил. Я потрепала его за ухом.

— А говорили, ведьма. Обычная работа. Просто дом старый, а руки у меня не из задницы.

Кот фыркнул.

Утро плавно перетекло в день, и я решила, что пора заняться чем-то более приземлённым, чем попытки взломать магический артефакт. Например, собственной жизнью.

Для начала я проверила телефон. Связи не было. Не «плохо ловит», не «одна палочка». Просто крестик в углу экрана. Я вышла на крыльцо, подняла телефон над головой, прошлась до калитки, до дуба, обратно — ничего.

— Ладно, — сказала я Шороху, который шёл за мной по пятам. — Может, вышка.

Кот посмотрел на меня долгим взглядом. Я почти услышала: «Ты сама-то в это веришь?»

Вернулась в дом и села за стол. Разложила перед собой всё, что имело значение. В бабушкиной папке, найденной в комоде, лежали документы: свидетельство о собственности на имя Клавдии Кошкиной, старые квитанции, план участка. Моё имя нигде не фигурировало. Я — наследница без прав. Если со мной что-то случится, дом отойдёт государству. Или, что вероятнее, его приберёт к рукам кто-то ещё. Например, через подставное лицо или аукцион.

Я вспомнила, как Сумрак говорил про юриста. «Он готов помочь». Но Сумрак не приехал. И связь пропала — не просто так, я чувствовала. Может, совпадение, а может, Вероника постаралась, или кто-то из её начальства. Чтобы я тут сидела одна, как в информационном вакууме, и нервничала. В любом случае, без интернета я не могла работать, а деньги таяли быстрее, чем снег за окном.

Я натянула куртку и взяла рюкзак. План был простой: доехать до Старого Петергофа, найти салон связи, купить сим-карту другого оператора. Если не поможет — ехать в Питер, оформлять спутниковый интернет. А заодно уж найти юриста, раз Сумрак обещал. Я — девочка практичная. Не сидеть же сложа руки.