Ведьмы не плачут, или как избавиться от принца тени

Глава 18 — Крис. «Пункт второй»

Утро встретило меня тишиной и Шорохом, который нагло развалился поперёк моей записной книжки.

— Ты вообще сова? — спросила я, уперев руки в боки. — Специально лёг именно на список дел? Именно на пункте, где «Питер»?

Кот приоткрыл один глаз, лениво зевнул и снова зажмурился. Всем видом показывая: «Я тебя не слышу, я вообще сплю, и точка».

Я осторожно вытянула книжку из-под его пушистого бока. Страницы чуть помялись, но текст уцелел. Пункт первый — вычеркнут. Пункт второй — «Питер: юрист + интернет» — обведён трижды, будто я боялась, что он испарится. Пункт третий — перечёркнут и снова обведён. Тот самый пункт, который я не хотела признавать, но который упрямо лез в глаза. «Научиться доверять мужчине, который не приходит вовремя».

Я хмыкнула и захлопнула книжку. Сегодня — никаких «пунктов третьих». Сегодня только дела. Взрослые, скучные, приземлённые дела. Питер. Юрист. Интернет. Всё.

Сборы заняли от силы полчаса. Рюкзак, документы на дом — то немногое, что удалось найти у бабушки, — кошелёк, телефон, который наконец-то подавал признаки жизни. Я натянула свитер потеплее, куртку, повязала шарф и замерла перед маленьким зеркалом в прихожей. Отражение смотрело на меня серьёзно и чуть напряжённо.

— Ну что, Крис, — сказала я ему. — Едешь как взрослый человек. По делам. И никаких теневых принцев.

Отражение едва заметно прищурилось, будто говоря: «Врёшь».

Я сделала вид, что не заметила.

— Шорох, я уехала. Охраняй дом. Если придёт Вероника — шипи. Если придёт тот, в балахоне — шипи громче. Если придёт Сумрак...

Я запнулась ровно на секунду.

— Если придёт Сумрак, — закончила тише, — не шипи. Пусть ждёт.

Кот дёрнул ухом. От него пришёл короткий эмоциональный отклик — что-то среднее между «ладно» и «сама не опоздай».

Я усмехнулась и вышла за дверь.

Электричка до Питера была полупустая. Я заняла место у окна, прижалась лбом к холодному стеклу и смотрела, как за окном проплывают заснеженные поля, перелески, дачные посёлки с покосившимися заборами. Мысли текли вяло, как сонная река. Я думала о том, что возвращаюсь в город, из которого сбежала две недели назад. Тогда я была загнанным зверьком с разбитым сердцем и чемоданом вещей. Сейчас... сейчас у меня за пазухой лежал медальон, на пальце грелось бабушкино кольцо, а в голове всё ещё звучало: «Я выбрал вас. Не из выгоды. Не из расчёта».

И кто бы мог подумать, что от этих слов сердце будет колотиться быстрее, чем от всех магических атак вместе взятых.

Я тряхнула головой и одёрнула себя. Хватит. Впереди — дела. Юрист. Интернет. Взрослая жизнь.

Питер встретил меня серым небом и мокрым снегом. Классика. Я вышла с Балтийского вокзала, вдохнула знакомый воздух — смесь выхлопных газов, кофе из ларька и речной сырости — и направилась к метро. Всё было знакомым: маршрут, вагоны, лица пассажиров. И всё было чужим, как будто я смотрела на это со стороны. Я действительно изменилась. Или просто перестала бояться.

Офис Аркадия Семёновича находился в старом доходном доме на Литейном. Дверь с табличкой, лестница с коваными перилами, запах старой бумаги и кофе. Сам юрист встретил меня в безупречном костюме, предложил чай, усадил за стол и разложил передо мной папку.

— Я подготовил заявление о восстановлении срока для принятия наследства, — начал он. — А также доверенность на моё имя, чтобы вы могли не приезжать каждый раз. Дмитрий Александрович полностью оплатил услуги, включая судебные пошлины и возможные дополнительные расходы.

Я кивнула, просматривая бумаги. Всё было чётко, сухо, по делу. Как и сам Аркадий Семёнович.

— Почему он это делает? — спросила я вдруг. — Сумрак. Вы знаете?

Юрист поправил очки и посмотрел на меня поверх стёкол.

— Дмитрий Александрович — мой клиент. Я не обсуждаю его мотивы. Но, — он помедлил, — скажу так: за пятнадцать лет сотрудничества я ни разу не видел, чтобы он оплачивал чужие судебные издержки. Даже для партнёров по бизнесу.

Я отвела взгляд. Что ж, это было... красноречиво.

Подписание заняло не больше получаса. Я вышла из офиса с копией заявления в рюкзаке и странным чувством: теперь у меня был юрист. У меня, девочки, которая ещё месяц назад не могла оплатить счёт за интернет, — юрист. И его оплатил Принц Теней. Кажется, жизнь становилась всё более сюрреалистичной.

Осталось найти оператора для спутникового интернета. Аркадий Семёнович порекомендовал контору в двух кварталах. Я дошла, оставила заявку, договорилась о монтаже через три дня и выдохнула. Всё. Дела сделаны.

Я стояла на Литейном, смотрела на серое питерское небо и думала, что теперь — обратно. В метро. На Балтийский вокзал. В Лопухинку. К Шороху, к старой печи, к тишине, которую я полюбила.

И тут я его увидела.

Чёрная машина стояла у обочины метрах в десяти. Знакомая. Лакированная. Совершенно неуместная на заснеженной улице. Дверь открылась, и из неё вышел Сумрак. Без пальто. В свитере и джинсах. Как в тот день, когда мы говорили на кухне. Только сейчас в его глазах было что-то другое — то ли усталость, то ли... ожидание.

Я замерла. Он тоже.

Мы стояли на тротуаре, разделённые десятью метрами и снегом, который падал крупными хлопьями. Прохожие обтекали нас, не замечая. А мы смотрели друг на друга — и я чувствовала, как тишина, моя тишина, разливается вокруг нас двоих. Наша тишина.

Он подошёл первым. Остановился в шаге, засунув руки в карманы джинсов. Снежинки таяли на его тёмных волосах.

— Вы... как вы здесь? — выдохнула я, всё ещё не веря, что это происходит наяву.

— Приехал, — ответил он просто. — Я обещал, что вернусь.

— Обещали, — эхом повторила я. — И вернулись. Вот так просто взяли и вернулись?

— А вы думали, я исчезну навсегда? — уголок его рта дрогнул. — Триста лет пытался — не получилось.

Я нервно хмыкнула, отводя взгляд. Слова застряли где-то в горле. В голове крутилось: «Сон был настоящим? Он помнит? Он чувствовал то же самое?» Но вместо этого я спросила совсем другое: