Ведьмы тоже пьют латте

Глава 16. Новые ростки

Воздух в «Лунном кренделе» пах по-новому. К привычным нотам свежей выпечки, корицы и жареного миндаля добавились запахи скипидара, льняного масла и свежей древесины. Артём окончательно переехал — сначала его вещи появились в углу за барной стойкой, потом на полке в ванной, а потом и вовсе заняли половину гардероба Аси.

Это было странно и непривычно. Прекрасно и пугающе.

Ася, привыкшая к годам одиночества, теперь просыпалась от звука его дыхания и стука его сердца под ухом. Она училась делить пространство, время, мысли. Училась готовить кофе не для одного, а для двоих. Училась не убирать сразу его разбросанные эскизы, давая им полежать на столе, как осенним листьям — красивым в своём творческом беспорядке.

Артём со своей стороны учился не скепсису, а терпению. Терпению, когда Ася в пять утра ворчала на заклинившую кофемолку. Терпению, когда Капучино, ревнуя, опрокидывал его стакан с водой для кистей прямо на почти готовый эскиз. Он учился быть не гостем, а частью этого места, этого ритма.

Однажды утром Ася застала его за странным занятием. Он сидел на полу посреди своей студии и что-то старательно выводил на большом листе бумаги. Не красками, а мелом.

— Опять гроб рисуешь? — пошутила она, появляясь в дверях с двумя кружками парящего кофе.

Он вздрогнул и заслонил рисунок рукой, но потом улыбнулся и отодвинулся.
— Смотри.

На полу был изображён… Капучино. Удивительно похожий, уютный, с хитрой мордочкой. Но не просто нарисованный. Рыжая шерсть на спине и белые носочки на лапках были выполнены из настоящей рассыпанной пастели, а усы были выложены тонкими серебряными нитями.

— Это… — Ася присела рядом, поражённая. — Он же как живой!

— Я пытаюсь понять, как это работает теперь, — объяснил Артём, принимая от неё кружку. — Раньше я просто… чувствовал. А теперь, после всего, кажется, я могу это немного… контролировать. Не просто выплёскивать эмоцию, а направлять её. Делать не только боль, но и… ну. Красоту. Просто так.

В этот момент сам виновник художества, проснувшись и обнаружив, что внимание уделяют не ему, а какому-то бумажному двойнику, флегматично подошёл, обнюхал пастельного кота и… чихнул. Рассыпанная пастель взметнулась в воздух разноцветным облачком, а серебряные ниточки усов прилипли к его собственным усам.

Артём рассмеялся.
— Ну вот. Критик в действии.

— Ему не понравилось, что ты его не с натуры писал, — улыбнулась Ася.

Она осмотрелась вокруг. Студия преображалась. На стенах висели не только его работы, но и её старые засушенные травы в рамочках, и смешные фотографии, напечатанные на старом принтере. Их жизни сплетались, как корни двух разных деревьев, растущих рядом, создавая новую, общую почву.

Вечером того же дня, когда последний посетитель ушёл и они остались одни, прибираясь при мягком свете ламп, Артём неожиданно сказал:
— Я сегодня звонил в город. Отказался от того заказа. От того, из-за которого вообще сюда приехал.

Ася замерла с подносом в руках.
— Серьёзно? А почему?

— Потому что я начал другой. — Он повернул к ней блокнот. Там был эскиз фрески для стены в новом детском садике Серебрянска. Драконы, замки, кораблики и смеющиеся солнца. — Местный заказ. Заплатят, конечно, в три раза меньше. Зато… — он улыбнулся, и в его глазах светилось спокойное счастье, — зато я буду видеть, как дети тыкают в неё пальцами и придумывают про неё истории. И, возможно, это поможет им… ну. Не бояться брать в руки карандаш.

Ася поставила поднос и обняла его. Крепко, как что-то самое дорогое и хрупкое одновременно.
— Я горжусь тобой, — прошептала она ему в грудь.

— Да ладно, — он смущённо потрепал её по волосам. — Я просто… наконец-то нашёл свои краски.

Они стояли так несколько минут, слушая, как трещит полено в печке и как мурлычет на своём месте довольный Капучино, наконец-то получивший безраздельное внимание.

И в этот момент Ася заметила нечто странное. На том самом месте на полу, где утром был нарисован пастельный кот и где Капучино чихнул, пробился маленький, ярко-зелёный росток. Он тянулся к свету, упругий и полный жизни, прорастая прямо сквозь микроскопические частички цветной пастели, вдохнувшей в него магию.

Она не сказала об этом Артёму. Просто улыбнулась. Новые краски, новая жизнь, новые ростки. Всё только начиналось.

Это была уже не просто история о возвращении утраченного. Это была история о том, что происходит после. И она обещала быть не менее удивительной.